Сантиментальное направление в литературе
Третьим направлением, которое проникло с Запада в русскую литературу, было так называемое направление сантиментальное. Оно развивалось на Западе рядом с просветительным движением и было литературным выражением вкусов и взглядов усиливающейся буржуазии. Последняя не только выступила против дворянства в лице своих идеологов-просветителей, но и вызвала к жизни новые художественные образы, в которых отражались взгляды нового класса на человека, на жизнь, природу, нравственность и т. п. Вместо прежнего типа писателя придворного, в роде Корнеля или Расина, отражающего вкусы двора, изображающего высокие чувства или героические подвиги предков дворянской среды, возникает новый тип писателя, в роде английского романиста Ричардсона (1689—1761), труженика, пробивающего себе дорогу.
Вместо испорченного, распущенного и самолюбивого героя перед нами религиозный и чувствительный буржуа с семейными добродетелями и нравственными правилами. Рыцарские нравы, говорит Тэн, сгладили и унесли с собой поэтическую выразительность и картинность театральной сцены. Сглаживаются монархические нравы и уносят за собой остроумие и распущенность театра. Возникают буржуазные нравы и приносят с собой наклонность к кабинетному и практическому учению. Возникает потребность в книгах, которые читаются у камина в деревне, в своей семье; к этому ряду произведений обращаются талант и творчество. Постепенное перенесение центра умственной жизни из среды придворного дворянства в среду купечества сопровождалось глубокими изменениями в миросозерцании европейского общества и в его литературе. В. Н. Фриче так характеризует этот переворот: «Всем своим душевным складом «чувствительный» человек представлял резкий контраст господствующей аристократии. Для аристократа XVIII века любовь была лишь мимолетным наслаждением, лишь пикантным времяпрепровождением, для «чувствительного» человека она была всепоглощающею страстью.
Для аристократа XVIII века брак и семья имели совершенно условный характер (брак по расчету, без любви; дети—наследники герба и имущества), для «чувствительного» человека семейная жизнь была своего рода святыней, символом нового’ строящегося общества. Аристократ XVIII века был светский человек, проводивший время в «обществе», раб светского этикета, скучавший на лоне природы, понимавший природу разве в смысле педантично правильно расчерченных и устроенных барских парков; «чувствительный» человек противополагал «свету», «этикету», искусственности аристократического быта простор и свободу природы, предпочитая из чувства контраста природу, в которой менее всего чувствуется рука человека, влияние культуры—природу первобытную (в духе Руссо). Аристократ XVIII века был совершенно лишен религиозного чувства, религия для него была или привычным обрядом, или предметом для насмешек; «чувствительный» человек, напротив, был склонен приходить в религиозный экстаз, сливаясь с божеством личным и безличным.
Наконец аристократ XVIII века относился к мещанину и к крестьянину как к низшей породе, «каналье»; «чувствительный» человек. сам бесправный, естественно тяготел к низшим классам, идеализировал их быт и нравы». В силу об’ективных причин склонный к «чувствительности», интеллигент мещанского и буржуазного происхождения затем сознательно развивал в себе все признаки «сантиментального» человека, дабы как можно меньше походить на представителей господствующей знати, чтобы как можно резче от них отмежеваться и отличаться. Иными словами, «сантиментализм» был одним из проявлений классового самосознания поднимавшегося «третьего сословия».
Сантиментальная литература носила нравоучительный характер. Она возникла в Англии, где уже в начале XVIII века появился ряд нравоучительных еженедельных журналов. Эти журналы, «Болтун», «Зритель», «Опекун», ставили себе целью борьбу с дурными нравами, осмеивали пороки, свойственные именно тогдашней аристократии: честолюбие, дуэли, тщеславие, погоню за модами, и прославляли семейные добродетели, добросовестность в делах и т. п. идеалы, выдвинутые буржуазией. Наиболее прославленными представителями сантиментальной литературы в области романа в Англии были Стерн (1713—1768), «Сантиментальное путешествие» которого и дало название новому литературному направлению, и Ричардсон (1689—1761), автор романов «Памела», «Кларисса» и «Грандисон», в которых буржуазно-мещанские добродетели противопоставляются порокам и распущенности дворянства и которые имели поучительную цель показать, как можно исправить порочное сердце примером добродетели. Как сильно было влияние этой литературы у нас, видно из того, что самые заглавия наших журналов и романов были заимствованы часто от их английских прообразов, как, напр., название новиковских журналов или радищевского «Путешествия».
В области драмы наибольшей известностью пользовались в Англии Лилло (1693 — 1739), Мѵр и Комберленд. В своей драме «Лондонский купец» Лилло изобразил историю нравственного падения молодого купца Барнвелла с целью предостережения молодым людям. Лучшим из сантиментальных романов во Франции является «Новая Элоиза» Руссо, повествующая о любви бедного учителя Сен-Прэ к своей ученице Юлии, дочери аристократа. Этот роман написан в защиту естественного чувства против сословных предрассудков, помешавших молодым людям иступить в брак. Автор идеализирует патриархальную жизнь на лоне природы, восстает против культуры, отстаивает права сердца и чувства.
В духе мещанского сантименталйзма написаны упоминавшиеся выше драмы Дидро: «Отец семейства» и «Побочный сын». Наконец, в Германии знаменитый роман Гете «Страдания молодого Вертера», пьесы Лессинга в роде «Эмилия Галлотти» или Шиллера «Коварство и любовь» отмечены теми же признаками, культом чувства, противопоставлением добродетельного мещанства порочной аристократии и т. п. В России социальная обстановка была, как мы уже знаем, несколько иной, чем на Западе. Умонастроение, возникшее там на почве возвышения третьего сословия, воспринималось здесь образованными кругами интеллигенции, состоявшей тогда главным образом из дворян, не находило поэтому реальной основы в социальных отношениях и носило несколько искусственный характер, приспособляясь к вкусам дворянской среды. После смерти Екатерины в конце XVIII столетия, при ее преемнике, полицейский механизм, созданный для охраны крепостного «порядка», нарушенного пугачевщиной, развил максимум своего действия.
Павел был убит в 1801 году, пав жертвой дворянского заговора. Дворянство уничтожило императора-самодура не только потому, что от настроений капризного полусумасшедшего деспота никто не был застрахован и все трепетали за свою безопасность, но и потому, что Павел, обострив отношения с Англией, нанес большой удар внешней торговле России, а следовательно, экономическим интересам помещиков, так как Англия была издавна богатейшим рынком для русского железа, хлеба, леса, пеньки и т. д. Первое время царствования его преемника, Александра, принято считать эпохой либеральных реформ. В своей «Русской истории» М. Н. Покровский выяснил истинную сущность этого либерализма «дней александровых прекрасное начало». Это было топтанием на одном месте, несмотря на то, что Александр демонстративно заявлял о своей несолидарности с предшествующим царствованием.
Самый радикальный из друзей Александра, Строганов, мыслил себе реформу в таком виде: «ограничением (произвола) должны быть учреждения уже существующие. Создать новый порядок вещей для этой цели мне казалось бы очень опасным, и, дав некоторый блеск и кое-какие привилегии учреждениям старым, можно было бы кажется мне, создать из них преграду (для произвола) вполне достаточную». Дальше этого не шли, и павловский режим, т е. управление через двух—трех доверенных лиц, все время продолжал господствовать и при Александре. Сближение с Наполеоном после Тильзитского мира и разрыв с Англией снова создали оппозицию землевладельцев против Александра.
Если потеряли помещики,то зато франко-русский союз был выгоден торговой и промышленной буржуазии, русским купцам, которые сделались царями петербургской биржи с исчезновением английских купцов. В сущности, спор шел между промышленным и аграрным капитализмом. Первому союз с Францией и разрыв с Англией был выгоден,, второму—грозил гибелью. Именно в этой борьбе царь и его приближенный Сперанский одно время опирались на промышленников, и именно в это время серьезно обсуждались царем планы введения конституции. Но, как известно, дворянство победило. Напуганный трагическим концом своего предшественника, царь отказался от проектов конституции. Сперанский был сослан, а в 1812 году началась война с Наполеоном. «Прекрасное начало» дней александровых не имело продолжения, и Сперанского заменил Аракчеев—вдохновитель солдатского режима. Освободительное движение ушло в подполье.
Возникали тайные общества, в которых вырабатывались разные проекты вплоть дочпроекта республиканской конституции. Декабрьское восстание, вспыхнувшее после смерти Александра Первого, несомненно связано с конституционными стремлениями буржуазных кругов. Манифест декабристов последовательно проводит начало имущественного ценза при определении избирательных прав, и вместе с проектом Сперанского намеченную декабристами конституцию следует поставить в разряд буржуазных конституций. Хотя в составе тайных обществ не было купцов, но декабристы находились в тесных отношениях с буржуазной интеллигенцией, и представители последней привлекались декабристами к составлению манифеста. Благодаря полицейскому режиму Павла и Александра и разгрому либеральных планов русская литература и в первой четверти XIX века продолжала оставаться идеологическим выражением дворянской монархии. Благодаря этому и сантиментальное направление, как мы уж говорили выше, получило в России своеобразный оттенок.
П. С. КОГАН