15 Январь 2022

Основные требования, предъявляемые к литературной пропаганде

oboznik.ru - Чему учит литература?
#литература#история#чтение#письменность#книга#фраза

Прокламации и подложные манифесты («царские грамоты») были рассчитаны на «летучую» пропаганду, на сильное и скорое эмоциональное воздействие. Это еще не были сами «народные книги», хотя прокламация «Чтой-то, братцы…», изданная в виде небольшой брошюры, могла вполне сойти за пропагандистскую книжку. Одна из заслуг русских революционных народников состояла в том, что они перешли от агитации с помощью прокламаций к более вдумчивой пропаганде и обратили внимание на книжное дело.

Напомним основные требования, предъявляемые к литературной пропаганде программной запиской «Должны ли мы заняться рассмотрением идеала будущего строя?»:

1. Использовать легальные произведения, написанные доступным языком для крестьян и фабричных, которые бы давали повод для политических бесед (о внутреннем состоянии России, крестьянской реформе 1861 года, бедственном положении народа) ;

2. Создавать и распространять нелегальные произведения, потаенную литературу, разоблачающую «круговую поруку царя, барства, купечества, мироедства и поповщины»;

3. На примерах прошлого, используя исторические воспоминания и народные предания, учить крестьян мужеству и организованности, во избежание повторения прежних ошибок;

4. Развенчивать царистские иллюзии, всемерно содействовать политическому развитию крестьян; для этого пропагандировать идеи крестьянской революции и одновременно рисовать картины социалистического будущего, когда не будет бедных и богатых, наступит всеобщее равенство. Именно в этих главных направлениях и создавалась пропагандистская литература во всех ее жанрах. Пропагандистская литература сохраняет революционные идеи прокламаций и излагает эти идеи, используя социально- бытовые сюжеты, исторические предания и современные факты.

Отдельные мотивы и фразеологические выражения прокламаций включаются в пропагандистскую прозу и поэзию на правах своеобразных образов-сигналов, повышающих эмоциональное воздействие пропагандистских произведений. С формально-эстетической точки зрения пропагандистские книжки не представляют большого интереса. Поставленные рядом со знаменитыми сказками Салтыкова- Щедрина, они выглядят слишком стилизованными. Но на эту нарочитую стилизацию, даже лубочность, сознательно шли авторы демократических «народных книг». Г. В. Плеханов очень удачно назвал эти книжки «ряжеными брошюрами» ‘. Революционные народники обряжают социальную утопию в простонародные костюмы.

Делается это для того, чтобы в одеждах, взятых прямо с крестьянского плеча, распространять в народе социалистические идеи. Такая ряженость придумана не для цензуры, а для малоискушенного читателя и слушателя. Этот народнический «маскарад» преследовал обратную цель, нежели в сатире Салтыкова-Щедрина. «Писатель не знает,— писал Щедрин в рассказе «Похороны»,— в какие чернила обмакнуть перо, чтоб выразить ее (основную идею.— В. Б.), не знает, в какие ризы ее одеть, чтоб она не вышла уж чересчур доступною. Кует-кует, обматывает всевозможными околичностями и аллегориями и, только выполнив весь, так сказать, сюжетный маскарадный обряд, вздохнет свободно и вымолвит: слава богу! теперь, кажется, никто не заметит!» 1 В потаенной литературе, в демократических книгах для народа все наоборот: их задача — писать доступно, без сложных иносказаний и скрытых намеков, без всяких обиняков. Главное — распространить революционные идеи, довести социалистический идеал до сознания крестьян. Здесь все — крепостное право, реформа 1861 года, царь, помещики, попы, чиновники, крестьянская революция — названо своим именем.

В основном это литература без шифров, без аллюзий и «подводных» сюжетов. Более или менее откровенный разговор с крестьянами мог состояться на языке, свойственном самому народу. Этим объясняется особый характер произведений, представляющих собой революционную стилизацию различных фольклорных жанров, в общей массе бесцензурных «народных книг» («базарная», «рыночная» литература). Вслед за былинным Ильей Муромцем из народных преданий и песен приходят в пропагандистские книги Степан Разин и Емельян Пугачев. Позитивный интерес к пугачев- ско-разинскому фольклору пробуждается Пушкиным. Пушкин проявил особое внимание к манифестам Пугачева и к народным песням о Разине.

Поэт стремился нарисовать Разина и Пугачева такими, какими они запечатлелись в устной народной поэзии, в духе тех преданий и песен, которые он слушал и записывал, путешествуя по России. Пушкин восстановил народное мнение и оценки, отношение народа к крестьянским бунтарям и тем самым способствовал пробуждению объективного интереса к эпохе крестьянских восстаний. Но при этом Пушкин отнюдь не ставил перед собой пропагандистских задач. Понимать закономерность и историческую неизбежность крестьянских революционных движений в условиях феодально- крепостнической России еще не значило одобрять эти движения, возлагать на них надежды. С Пушкина начинается признание крестьянских восстаний как исторической неизбежности (их неизбежность признавал еще Радищев) и критика этих восстаний за «беспощадность» и стихийность. Революционные демократы следуют за Пушкиным, когда подчеркивают значение народа в политической борьбе и одновременно указывают на неорганизованность этой борьбы. Они тоже судят о Пугачеве и Разине по народным преданиям, видя в них единственный источник историчеекой правды.

Но революционные народники, как и некоторые их предшественники в 60-е годы, а также Бакунин, пытаются историческую действительность подтянуть к современности. В этом у революционеров 1870-х годов есть что-то общее с декабристами, но основное различие между ними все же остается: декабристы проходили мимо восстаний Пугачева и Разина, они предпочитали иметь дело с более нейтральным в политическом отношении историческим материалом; разночинцы, участники революционных кружков, указывали на закономерную связь между народными движениями прошлого и тем, что происходило в годы революционной ситуации. Для нас бесспорен, например, пропагандистский характер передовой фольклористики, специально обращавшейся к народным воспоминаниям о Разине и Пугачеве. Так, не случайно П. Н. Рыбников, участник московского студенческого революционного кружка («вертепник»), записывает песни о Пугачеве и собирает лубочные картинки, изображающие Пугачева удалым молодцом в красном казацком кафтане, с медалью и крестом на груди. Песни о Пугачеве, записанные Рыбниковым, будили воспоминания и о революционном прошлом и о событиях совсем близких, всколыхнувших Россию накануне крестьянской реформы.

Вот стихи, в которых скрещивались история и современность: Крестьянам было бы весело, Если бы рука их господ вешала. Для возбуждения народной энергии пропагандисты пробовали использовать «драматическую хронику» А. А. Навроцкого «Стенька Разин» ‘. В несколько переработанном виде эту «хронику» (без фамилии автора) «чай- ковцы» в 1872 году издали в Женеве. В этом издании вместо традиционного «Стенька Разин» появился «Вольный атаман Степан Тимофеевич Разин». Но и в женевской переработке (в «хронике» были сделаны сокращения и незначительные вставки) Разин не выглядел революционным героем, долженствующим воспламенить воображение слушателей. Пропагандисты решили создать свой образ Разина, близкий народным историческим преданиям и песням. В 1873 году была нелегально издана былина-поэма о Разине, написанная поэтом-народником Сергеем Синегубом с пропагандистской целью. Автограф поэмы находился среди других стихотворений Синегуба, распространявшихся среди рабочих Невской заставы.

Он попал в следственные материалы с росписью поэта: «Отобрано у меня при аресте» ‘. Известно, что революционные народники особое внимание уделяли Поволжью и Дону, где жива была народная память о героическом прошлом. Прежде чем написать поэму-былину о Степане Разине, Сергею Синегубу довелось «пройтись по земле Войска Донского, потолкаться среди казачества, поразузнать, как велико недовольство казачества своим положением, живы ли в нем старые предания о казацких вольностях, о казацких «кругах»,о Стеньке Разине и пр.» В поэме-былине о Разине народные предания и песни о «казацких вольностях» идейно и художественно переосмыслены. Разинский фольклор здесь учитывается, но не более. Фактически Синегуб написал поэму о новом Разине, которого еще не было, но который должен прийти. «Хроника» Навроцкого была заменена революционной поэмой, где герой наделен всеми доблестями борца за народное счастье. И тогда народ гаркнет грозный клич: «Приходи, Степан, атаманствовать!» А и Разин тут снова явится Из народушка, где скрывался он, Снова явится атаманствовать, Молодцом, как был, с саблей острою, И народ тогда вместе с Разиным Издобудет себе волю-матушку, Земли множество от помещиков, Слобонит себя от рекрутчины, От лихих податей да от барщины, И заживет тогда народ счастливо Жизнью славною, развеселою.

В поэме содержатся постоянные намеки на пореформенную действительность, на «царя-освободителя», обманувшего крестьян («Стелет мягко царь — как-то будет спать, Коли сам дает он вам волюшку», «Десять лет прошло, а народушко И до этих пор не дождался ведь Ничего того, что обещано» и т. д.). Большое значение придавалось пропагандистами тем комментариям, которыми обычно сопровождалось чтение той или иной «народной книги». Характер занятий Синегуба с рабочими вполне выяснен рядом показаний обучавшихся у него лиц.

По словам последних, Синегуб читал им «Дедушку Егора», «Митюху», «Илью Муромца» и «Стеньку Разина», причем «называл Илью и Разина героями и освободителями народа от бар, которые, по его мнению, притесняют бедных и живут на счет народа, обремененного податями и рекрутчиной; доказывал необходимость отнятия земли у бар и раздела ее между всеми поровну и пел преступного содержания песни, как-то «Барку» и др.» ‘. Василий Петров показывал: «Когда книжечку кончил, то стал объяснять нам учитель, как жили в старину, как тогда не было ни богатых, ни бедных, а теперь,— говорил он,— мужики подати и рекрутчину несут, господа ничего не делают». Крестьянин Артамон Моисеев, ученик Синегуба, припоминал, как пропагандист-учитель однажды рассказывал, что «люди несправедливо живут на свете, бедные трудятся, работают и оброк платят, а богатые ничего не делают и с бедных оброки собирают. Надо, говорит он, было бы так устроить, чтоб все равно жили, и бедные и богатые.

Помню, что один вечер читал он нам книжечку о Степане Разине, из которой я, кроме названия, ничего не помню» 21*. Из показаний фабричных, обучавшихся у Стаховского, видно, что учитель-пропагандист читал им «Стеньку Разина», называя его «освободителем и защитником крестьян, которые работают много, а живут бедно, платя оброк на господ и чиновников… говорил о чрезмерных, по его мнению, расходах на императорский двор и на правительство; внушал, что все должны быть равны, что добиться всеобщего равенства одному человеку нельзя, но что достигнуть этого можно, если соберется много людей, и т. д.» 3. В самой попытке революционных народников использовать героическое национальное прошлое для возбуждения в народе свободолюбивых чувств и настроений не было ничего нового или оригинального. К историческим примерам, как известно, часто обращались еще декабристы- романтики. Важнее отметить стремление революционных народников разобраться в противоречиях крестьянских движений, научить крестьян распознавать в своей среде предателей, призвать их к бдительности. В этом отношении особенно показательна воронежская поэма «Атаман Сидорка», автором которой также был Сергей Синегуб 4. Поэма о Сидорке имеет подзаголовок: «Предание из времен крепостничества».

Известно народное предание о Сидорки- ном кургане, записанное В. Майковым со слов ямщика Василия Яковлева из города Усмани Тамбовской губернии и опубликованное в 1872 году в «Петровском сборнике» (изд. «Русской старины»), В народном предании Сидорка встречается с Петром I и отказывается от царских услуг. Умирающий Сидорка предупреждает крестьян о своем возможном возвращении: «…я до той поры лежать буду, покуда не пройдет на Руси беззаконие да неправда, не стайет брат руку поднимать на родного брата». Поэма Синегуба учитывает народное предание, но не следует механически за фольклорным сюжетом. Храбрый Сидорка, защитник народных интересов, гибнет от руки своего родного брата, тоже из мужиков, но ставшего предателем («царским генералом»). Символическая борьба двух братьев из крестьян — это и фольклорное предание и грустная правда самой действительности.

Пропагандистский характер синегубовской поэмы состоял в том, чтобы предостеречь крестьян от «каинов», вышедших из их среды, призвать их к сплочению и единству. Умирающий Сидорка обращается к общине, к своим односельчанам: Не видать мужику счастья светлого, Не видать ему воли-радости, Не видать ему правды-матушки, Пока каины на Руси живут, Пока брат на брата подымается.

В.Г. Базанов

Другие новости и статьи

« Имела ли успех народническая сказка-былина об Илье Муромце среди крестьян?

Самой серьезной «народной книгой», посвя­щенной истории крестьянских движений, была книга о Пугачеве, написанная Л. А. Тихомировым »

Запись создана: Суббота, 15 Январь 2022 в 12:26 и находится в рубриках Новости.

метки: , ,

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика