Что такое «замаскированная литература»?
За сотни лет, что существует книгопечатание, появилось огромное количество литературных произведений, авторы которых прибегали к маскировке.
Одни маскировали только свое имя, заменяя его псевдонимом или не подписываясь вовсе; некоторые наряду с именем маскировали и свой пол, или национальность, или социальное положение.
Они как бы надевали личину, желая, чтобы читатель представлял их себе не такими, какими они были в действительности.
Авторство могло маскироваться и другими способами: собственное сочинение выдавалось за переведенное с другого языка, или за найденную где-то рукопись, или за письма реальных лиц, на самом деле вымышленных. Автор мог приписать свое сочинение другому лицу или выдать плод своего пера за безымянное произведение народного творчества.
В случаях же плагиата маскировка осуществлялась не настоящим автором, а литературным вором, который ставил свое имя под чужим произведением.
Порой, однако, маскировалось только содержание: автор, не скрывая своего имени, либо писал нарочито неясно, иносказательно, пользуясь аллегориями, либо даже, рассчитывая на догадливость читателей, писал прямо противоположное тому, что хотел сказать. Наконец, иногда маскировалась посредством зашифровки тем или иным способом лишь часть содержания, например письмо, положенное в основу сюжета.
Подчас автор, маскируя реальных лиц, являвшихся объектом обличения или полемики, выводил их под другими фамилиями; маскировал место действия, заменяя название города или страны вымышленными; маскировал время действия, относя его к другому веку.
Порою маскировались дата и место издания, фамилия издателя (указывались вымышленные). Иногда, не прибегая к вымыслу, маскировали содержание чисто механически: вплетали статью в книгу, разрешенную цензурой, или снабжали запрещенную книгу обложкой, взятой у легальной книги.
Причины и цели маскировки были так же разнообразны, как ее способы. Порой автор вовсе не имел намерения мистифицировать читателей: ему нужно было обмануть власти. Для этого он то скрывал свое имя, то пользовался эзоповским языком с его метафорами, то давал персонажам, взятым из жизни, вымышленные фамилии. Все это делалось с целью избежать репрессий или оградить себя от нападок со стороны изображенных лиц.
Иногда маскировка преследовала корыстные цели, а порой подделки изготовлялись даже с возвышенными намерениями, например, чтобы привлечь внимание к родному фольклору. В подпольной революционной литературе чужую подпись ставили, чтобы облегчить распространение «нелегальщины».
Многие произведения, под которыми не стояло имя настоящего автора или содержание которых было так или иначе замаскировано, сыграли прогрессивную роль и стали важными вехами на пути развития мировой литературы.
Некоторые из них послужили в свое время оружием политической борьбы и имели большое значение для общественной жизни своего времени («Письма темных людей», «Мениппова сатира»). Другие были сатирическими памфлетами («Путешествия Гулливера», «Персидские письма»). Иные мистификации помогали сбросить путы религии и фанатизма («Кимвал мира», «О трех обманщиках»), иные пробудили интерес широких читательских кругов к народному творчеству, толкнули ученых на поиски подлинных его памятников (Краледворская рукопись, песни куруцев).
Есть авторы, которые, выступая под маской, даже создали новое направление в литературе (Макферсон) или способствовали развенчанию нежизненных направлений в ней (создатели Козьмы Пруткова). Произведения, написанные эзоповским языком, облегчали проникновение демократических идей в народ (Добролюбов, Щедрин). Наконец, отдельные литературные мистификации стали непревзойденными вершинами писательского мастерства (Пушкин, Гоголь).
Таким образом, понятие «замаскированная литература» весьма широко, и виды ее многообразны. Этой темы касаются книги Е. Ланна «Литературная мистификация» (1930), В. Лидина «Друзья мои —книги» (1962, 1966), Ю. Масанова «В мире анонимов, псевдонимов и литературных подделок» (1963), П. Беркова «О людях и книгах» (1965), Г. Дрюбина «Книги, восставшие из пепла» (1966), Б. Смиренского «Перо и маска» (1967), Р. Белоусова «О чем умолчали книги» (1971). В них собраны большей частью этюды об отдельных литературных мистификациях.
Валентин Дмитриев