5 Февраль 2020

Соображения о возобновлении наступления

При трезвой оценке обстановки ряд веских причин говорил против продолжения наступления на Востоке. Прежде всего следовало принять во внимание приближавшуюся зиму. Морозы наступили относительно рано. На участке группы армий «Центр» морозная погода наступила 5 ноября и такая погода со снегопадом удерживалась до 7 ноября. Можно сравнить с тем, какая погода в Геленджике. 8 и 9 ноября снова наступила оттепель. Окончательно холодная погода установилась с 10 ноября, и уже 11 ноября вечером температура была минус 10 градусов по Цельсию. По имевшимся тогда данным о русской зиме, следовало считаться с тем, что снежный покров ляжет в районе Москвы с 20 ноября. Из этого можно было сделать вывод, что русская зима была не за горами и что следовало принять своевременные меры, чтобы подготовить не защищенные от холодов и снега войска.

Хотя командование группы армий «Центр» напрягло все силы, чтобы обеспечить действия войск зимой, оно считалось с соображением начать при определенных обстоятельствах подготовку к «зимовке», отказавшись от некоторых далеко идущих планов военных операций. 3 ноября штаб 2й армии предложил прежде всего занять исходные зимние позиции, с которых позднее могли быть осуществлены небольшие по масштабам наступательные действия. Хотя, начиная с середины октября, неоднократно шел снег, у солдат Восточной армии и к началу ноября не было зимнего обмундирования и снаряжения. План операции «Барбаросса» исхо 112 дил из того, что восточная кампания должна закончиться, самое позднее, осенью.

На предостережения оберквартирмейстера штаба сухопутных войск генерала Паулюса о возможных трудностях в снабжении на Восточном фронте Гитлер возразил: «Я не хочу больше слышать этой болтовни о трудностях снабжения наших войск зимой… Никакой зимней кампании не будет. Сухопутные войска должны нанести русским еще только несколько мощных ударов… И тогда мы увидим, что русский колосс стоит на глиняных ногах. Поэтому я категорически запрещаю говорить мне о зимней кампании»". Планировалось, что большая часть дивизий Восточной армии будет расформирована или возвращена на родину и перевооружена. После окончания боевых действий в СССР должно было остаться только 58 дивизий, для которых планировалось иметь зимнее снаряжение. Но и эти соединения, по тогдашним представлениям, не все должны были обеспечиваться зимним обмундированием, так как было предусмотрено, что часть из них будет располагаться в стационарных условиях. Во время совещания 29 июля у генералквартирмейстера сухопутных войск вопрос об обеспечении войск на зиму был решен именно в этом плане, и 3 августа была начата подготовка, но речь шла о зимнем снаряжении и обмундировании только для 58 дивизий, несущих оккупационную службу. Вследствие возникших в ходе операций транспортных трудностей доставка даже небольшого количества зимнего снаряжения и обмундирования задерживалась, так как транспорт предоставлялся в первую очередь для перевозки боеприпасов, горючего и продовольствия. Поэтому, когда установилась холодная погода, зимнего снаряжения на фронте почти не было. Быстрая доставка уже имевшихся к этому времени запасов была невозможна изза катастрофического положения на железнодорожном транспорте. Ведь даже для доставки зимнего обмундирования 58 дивизиям, несущим оккупационную службу, потребовалось бы 225 эшелонов.

Немецкие солдаты встречали наступающую зиму неподготовленными, в изношенном летнем обмундировании. В донесении штаба 9й танковой дивизии от 2 ноября 1941 года отмечалось: 113 «Особенно скверно дело с обувью, 30 % которой не пригодно для носки, а 50 % требует ремонта, почти нет носков, не хватает белья, смена которого не проводилась 3—4 недели. Совершенно отсутствует какоелибо зимнее обмундирование». Немецкое командование пыталось с помощью целенаправленной пропаганды скрыть от населения факт недостатка зимнего снаряжения в войсках. Геббельс в связи с этим сообщил прессе: «Необходимое для войск зимнее обмундирование (шубы, шинели для водителей, теплое нижнее белье и т.д.) подготовлено уже в течение лета. Оно находится на конечных железнодорожных станциях для отправки в войска. Частично начата его отправка. Она затруднена изза положения на транспорте, а поэтому неизбежна определенная задержка.

В связи с этим в печати нецелесообразно, хотя это было бы желательно для успокоения населения, вести речь о зимнем снаряжении для войск…» Помимо нехватки зимнего снаряжения войска испытывали недостаток опыта в обращении с оружием и снаряжением в зимних условиях, а также опыта ведения боевых действий в это время года. ОКХ пыталось организовать обучение войск Восточной армии, создав несколько краткосрочных курсов. Для этого в штабы групп армий были направлены преподаватели высокогорной военной школы в Фульпмесе. Так, в распоряжение штаба группы армий «Центр» начиная с 21 октября были направлены шесть групп преподавателей во главе с начальником высокогорной школы в Фульпмесе. Но эти мероприятия явно запоздали и были недостаточно действенны. В группе армий «Центр» при штабе 2й армии были организованы учебные сборы «Юг», а при штабе 4й армии — учебные сборы «Север». Занятия были рассчитаны только на 12 дней, и подготовку прошли всего 120 человек в каждом из сборов.

Цель работы этих учебных сборов состояла в подготовке руководителей и инструкторов для создаваемых в каждом полку на зимний период истребительных лыжных и санных команд, в обучении личного состава правилам ухода за оружием в зимних условиях, в пропаганде мер по борьбе с обморожением, а также норм гигиены и правил размещения войск в зимних условиях. 114 Быстрое сокращение численности личного состава и материальных запасов в соединениях Восточной армии все отчетливее показывало ослабление ее боеспособности. Потери в личном составе Восточной армии насчитывали на 6 ноября 1941 года 686 108 человек, то есть 20,17 % общей численности личного состава соединений Восточной армии, насчитывавшей 3,4 млн человек1"51. ОКХ оценивало боевые возможности соединений Восточной армии следующим образом: пехотные дивизии — 65 % первоначальных боевых возможностей, моторизованные пехотные дивизии — 60 %, танковые дивизии — 35 %. Боевые возможности 136 соединений равнялись боевой мощи 83 полностью укомплектованных соединений. Так как в распоряжении командования не было резервов, готовых к немедленному боевому использованию, то оказалось невозможным быстро восполнить понесенные потери. Русское командование, по данным ОКХ, не хотело без боя сдавать занимаемые позиции. 3 ноября Гальдер отметил, что противник в состоянии «удерживать районы Москвы (Вологда, Москва, Тамбов) и Кавказа».

«Очевидная концентрация военновоздушных сил противника в районе Москвы, донесения о том, что "Москва заполнена войсками", доклады агентов о том, что в Горьком формируются новые соединения, — писал Гальдер, — свидетельствуют о том, что Сталин намерен оборонять Москву и использует все наличные силы для защиты столицы». ОКХ считало, что русская Ставка держит в восточных районах Советского Союза примерно 30 стрелковых, 8 кавалерийских дивизий и 14 танковых бригад, часть которых может быть использована в боевых действиях в европейской части России. Эти подсчеты оказались заниженными. В донесении о «советских соединениях, не принимавших до этого участия в боевых действиях (по состоянию на 10 ноября 1941 г.)», встречается следующая оценка: «13 армий, 36 стрелковых дивизий, 20 кавалерийских дивизий, 3 танковые дивизии, 20 танковых бригад». Поэтому быстрое и легкое наступление группы армий «Центр» на Москву вряд ли могло быть осуществлено. Бывший командующий 3й танковой группой 115 Гот позднее говорил, что речь шла «не о недолгом преследовании разбитой армии, которая хочет избежать решающего сражения, а о противнике, который был полон решимости оборонять свою историческую столицу всеми средствами». Поэтому Гот придерживался того мнения, что было бы лучше, чтобы после наступления, похожего на праздничную прогулку, войска перешли к обороне.

Серьезным аргументом против возобновления наступательной операции являлось сильно возросшее во второй половине октября партизанское движение. Гитлер не признавал опасности, которая угрожала немецким войскам в связи с развертыванием партизанской войны. По его мнению, все, кто ее вел, подлежали уничтожению. В беседе с Борманом, Герингом, Кейтелем и Розенбергом 16 июля 1941 года он сказал: «У этой партизанской войны есть также и свои преимущества: она дает нам возможность уничтожить всех, кто выступает против нас». Что бы ни говорил Гитлер, но в районе действий группы армий «Центр» были сформированы и брошены против немецких войск новые партизанские отряды. В Калининской, Брянской и Орловской областях уже в августе в лесах были подготовлены партизанские базы и склады оружия и других запасов, достаточные для ведения боевых действий каждым из отрядов в течение четырех—шести недель». В октябре на эти базы пришли партизанские отряды, усиленные солдатами частей Красной Армии, которые оказались в окружении, но избежали немецкого плена. Поэтому командирами ряда партизанских отрядов стали имеющие боевой опыт офицеры и появилась возможность передать этим отрядам оружие и боеприпасы, оставленные войсками Красной Армии. В журнале боевых действий 2й танковой армии имеется следующая запись от 4 ноября: «В лесном районе севернее Брянска находятся многочисленные группы партизан, состоящие из бывших солдатокруженцев и гражданского населения.

Их частые нападения наносят нам потери». Советское командование уже в августе начало проводить в тылу противника специальные учебные сборы по подготовке партизан, 116 которые должны были разрушать пути подвоза вермахта, взрывать железнодорожные линии и мосты, нападать на штабы и мелкие подразделения с целью создать для немецких солдат и офицеров обстановку постоянного беспокойства и неуверенности. Отдел «Иностранные армии Востока» докладывал 7 ноября 1941 года: «В тылу 4й армии в последние дни значительно усилилась деятельность партизан… Разрушаются железные и шоссейные дороги, линии связи. Отмечаются случаи нападения на отдельные автомашины». О нецелесообразности возобновления наступления свидетельствовало и недостаточное снабжение войск группы армий «Центр». Подготовленные для обеспечения операции «Тайфун» запасы в последние дни октября были исчерпаны. В конце октября войска жили практически за счет ежедневных поставок, которые не могли полностью покрыть потребности. Трудности снабжения войск ярко показаны в донесении оберквартирмейстера 2й танковой армии от 4 ноября: «В настоящее время в районе расположения армии нет дорог, обеспечивающих службам снабжения возможность беспрепятственного сообщения с соединениями армии.

Поставки по железной дороге в связи с затишьем на фронте покрывают сократившиеся потребности в материальном обеспечении, особенно в горючем и боеприпасах, но о создании новых запасов в соединениях и на армейских складах нечего и думать». Бок следующим образом обобщил эти трудности, записав 10 ноября в своем дневнике: «Все армии жалуются на большие трудности со снабжением во всех областях — с продовольствием, боеприпасами, горючим и зимним обмундированием. При настоящем положении с транспортом это невозможно изменить. Недостаток подвоза предметов снабжения, безусловно, существенно затруднит подготовку к наступлению». Такие же трудности со снабжением имелись в группе армий «Север», а положение в группе армий «Юг» было еще хуже. Новое наступление в широких масштабах было возможно только после всестороннего изучения потребностей войск и создания 117 необходимых запасов в максимально короткий срок с учетом приближающейся зимы и особенностей действий войск в зимних условиях. Бок сообщал Браухичу, что, если для группы армий ежедневно будет доставляться по 30 составов с предметами снабжения, новое наступление можно будет начать 18 ноября. «Если накопление материальных запасов путем интенсивного подвоза невозможно, то я буду вынужден отдать приказ перейти к обороне на зимний период», — писал Бок в своем дневнике. Положение на железнодорожном транспорте, а также нехватка грузовых автомашин не позволяли быстро создать нужные запасы.

Группа армий нуждалась в получении ежедневно по меньшей мере 32 железнодорожных составов груза, но ОКВ не могло обеспечить этих потребностей изза нехватки подвижного состава. Генералквартирмейстер сухопутных войск докладывал начальнику штаба сухопутных войск, что создание материальных запасов для возобновления операции может быть завершено только к концу ноября. Из этого вытекало, что любое наступление, предпринятое до этого срока, придется вести недостаточными силами и при неудовлетворительном материальном обеспечении. Отрицательное влияние оказывала конфигурация линии фронта. Фланги группы армий «Центр» на севере, в полосе действий 9й армии, и на юге, в полосах действий 2й танковой и 2й общевойсковой армий, были не прикрыты и могли подвергнуться ударам противника. Ни группа армий «Север», ни группа армий «Юг» не могли присоединиться к наступающим войскам фон Бока. Особую опасность при этом представляла брешь, образовавшаяся на юге, так как там 2я и 6я армии временно не имели соприкосновения, да и непосредственная связь между группой армий «Центр» и 6й армией была прервана. Отставание 6й армии становилось все больше, так как она приостановила продвижение в восточном направлении изза трудностей материального обеспечения, в то время как 2я армия продолжала продвигаться. Командующий 6й армией 22 октября докладывал командованию группы армий «Юг», что наступление через Донец невозможно. В донесении командующего 6й армией говорилось: «Достигнута та граница, когда тетива лука натянута до предела». 26 октября командование армии приказало своим соединениям прекратить продвижение и доложить о занимаемых позициях.

Поэтому дальнейшее продвижение войск Бока на восток привело бы к еще большей растянутости флангов и к увеличению бреши между основными силами группы армий и фланговыми объединениями. Энергичный противник мог бы получить шанс нанести удар по флангам, особенно по южному, и в тыл группы армий «Центр». В ходе многочисленных переговоров между командованием группы армий и ОКХ выражалась взаимная озабоченность тем, что южный фланг открытый. Наряду с опасностью, возникшей на флангах группы армий, появились трудности и в центре. 4я танковая группа со 2 ноября вынуждена была отбивать почти ежедневно удары русских под Рузой, вдоль шоссе и по обеим сторонам от шоссейной дороги. Правофланговые соединения 4й армии все еще находились на позициях, которых они достигли 25 октября. Нечего было и думать 0 быстром преодолении сопротивления русских на этом участке. 1 ноября Бок писал в своем дневнике по этому поводу: «Клюге еще раз говорит о возможностях наступления. Он говорит, что если теперь погонит войска вперед, то, может быть, удастся продвинуться на несколько километров, но потом снова наступление прекратится». 2я танковая армия «завязла» под Тулой и не могла продвигаться дальше на восток.

Не только сам город, в котором 25 октября было введено осадное положение, оказывал упорное сопротивление. 53й корпус танковой армии Гудериана был атакован соединениями Брянского фронта. Советское командование планировало 7, 8 и 9 ноября нанести контрудары силами 50й и 3й армий и отбросить войска Гудериана до Уны, на линию Павшино, Слобода, Крапивна, Плавск’137′. Все эти обстоятельства являлись аргументами против продолжения наступления на Москву и совершенно ясно свидетельствовали о том, что добиться успеха в новой наступательной операции против Москвы будет трудно. Провал операции был очень вероятен, и это следовало учитывать при планировании. Прекращение наступления и переход к обороне с целью переждать зиму и продолжить наступление только весной 1942 года требовали признания, что как первоначальная концепция восточной кампании, так и стратегические планы Гитлера, попросту говоря, провалились. Поскольку такого признания никто не хотел, немецкое командование при оценке обстановки обращало внимание прежде всего на положительные факторы, которые ему казались решающими для продолжения наступления на Москву.

Следует отметить ошибочную оценку сил противника, ибо именно она привела немецкое военное командование к настойчивому требованию продолжать наступление. Общее мнение сводилось к следующим словам: «У нас дела идут, правда, не совсем хорошо, но у русских еще хуже!» 18 ноября Гальдер записал в своем дневнике: «В остальном фельдмаршал фон Бок, как и мы, проникся мыслью, что противник напрягает последние силы и обладает волей к сопротивлению. У противника отсутствует также глубина обороны, и ему, конечно, хуже в этом отношении, чем нам». Поводом к подобного рода заключениям ОКХ, и прежде всего Гальдер, считало то обстоятельство, что русские могут оставить район между верхним Доном и Воронежем и что Красная Армия не сумеет восполнить большие потери, понесенные ею в окружении. Гальдер придерживался того мнения, что советское командование оставит весь район между Москвой и Кавказом, так как «русские не заинтересованы в нем ни экономически, ни стратегически». Сегодня такая оценка обстановки кажется непонятной, так как донесения с фронта с начала ноября почти каждый день указывали на новое усиление войск противника западнее Москвы.

Так, например, в донесении о положении на фронте, подготовленном отделом «Иностранные армии Востока» 6 ноября 1941 года, говорилось: «Группировка противника перед группой армий изменилась. Перед 2й танковой армией противник значительно усилен. Установлено сосредоточение противника в районе Теплое. Сильное артиллерийское воздействие в районе Тулы свидетельствует о том, что получивший подкрепление противник решил держать оборону. 120 Полученные средствами авиаразведки данные о сосредоточениях противника и усилившейся зенитной обороне позволяют сделать вывод о наступательных намерениях противника. В районе юговосточнее Калинина в последние дни наблюдается постоянное усиление группировки противника». На основании этих и ряда подобных донесений об усилении группировки противника на всех участках фронта группы армий «Центр» главнокомандование сухопутных войск и командование группы армий должны были сделать соответствующие выводы. Но новая оценка противника не была сделана, оставались в силе старые клише, и Советский Союз попрежнему считался слабым, не способным к продолжительному сопротивлению. Казалось, что немецкое командование попросту не хотело принимать во внимание увеличение количества войск и усиление материального потенциала противника, так как боялось потерять уверенность в правильности своего собственного мнения о продолжении операции. Неверная оценка противника усугублялась сообщениями о том, что советское командование сняло войска с других участков фронта, чтобы перебросить их под Москву, и на фронте появился ряд рабочих батальонов.

Эти сообщения способствовали появлению такого мнения, что противостоящие войскам Бока силы русских являются последним боеспособным ядром Красной Армии, которое должно быть разбито, чтобы Советский Союз на долгое время лишился возможности воевать. Руководство Германии снова было введено в заблуждение. Такая оценка возможностей русских была тесно связана с надеждой, что нужен еще только один, последний удар, чтобы опрокинуть уже разбитого и качающегося «русского колосса». Это нужно было сделать как можно быстрее, так как иначе Сталин, использовав поставки оружия и боевой техники англоамериканских держав, мог восстановить силы сохранившейся после зимних боев части своей армии. Тогда Советский Союз превратился бы весной 1942 года в нового противника, которого следовало бы принимать уже всерьез. ОКХ считало, что удастся сформировать до весны • 942 года 150 полностью укомплектованных стрелковых дивизий 121 и 40 танковых бригад, полностью оснащенных артиллерией. Как будет дело с укомплектованием войск танками, нельзя было предвидеть. И все же ОКХ, ссылаясь на имеющийся опыт, подчеркивало, что нельзя оценивать боеспособность русских как низкую. Поэтому считалось, что нужно использовать последний шанс и разгромить оставшиеся силы русских до наступления зимы, чтобы не оставить руководству Советского Союза кадров для новых формирований. Вместе с тем вследствие недостатков в снабжении и неукомплектованности своих войск ОКХ опасалось, что наступление закончится неудачно. Видимо, поэтому Браухич никак не реагировал на донесения с фронта о недостатках в снабжении и положении собственных войск. Начальник штаба группы армий «Юг» генерал пехоты Георг фон Зоденштерн пытался в письме к.Хойзингеру еще в конце октября представить ОКХ действительную обстановку на фронте.

Но и это предупреждение не было услышано. Немецкое командование уже потеряло правильную мерку того, на что способны немецкие войска и как обстоит дело с материальным обеспечением. Решающим фактором, по мнению немецкого руководства, был бы тот политический резонанс внутри страны и за границей, который могло бы вызвать взятие Москвы. Настроение в германском рейхе после приостановки операции «Тайфун» было подавленным, многие высказывали недовольство.

В донесении службы безопасности СС 6 ноября 1941 года говорилось: «В широких кругах населения все еще существует определенное разочарование по поводу того, что разгром большевиков осуществляется не так быстро, как надеялись, и что конца восточной кампании не видно. В беседах о положении на Восточном фронте постоянно задается вопрос, возможно ли вообще окончание войны с Россией… Отсутствие дальнейших сообщений о победах под Москвой дает населению повод задумываться над тем, правдивым ли было сообщение, переданное 14 дней назад, о том, что немецкие войска находятся в 60 км от Москвы». Это побудило Гитлера в своей традиционной речи 8 ноября в Мюнхене, обращенной к «старым борцам», намекнуть, что восточная кампания еще не закончилась.

На упреки в том, что операции на Востоке не выдерживают запланированных сроков, Гитлер отвечал, что виной всему большие пространства и что пехота наконец преодолевает их. Он сказал также, что война против СССР длится дольше, чем война против Франции или Бельгии, только потому, что пространства России огромны. Взятием Москвы Гитлер надеялся поднять дух населения не только Германии, но и ее союзников. Он думал также заставить русских снова поверить в непобедимость германского вермахта. Его мысли при этом были нацелены прежде всего на Англию, которая, по его мнению, в случае взятия русской столицы и связанного с этим краха СССР проявит наконец готовность к миру.

К. Рейнгардт. Поворот под Москвой.

См. также

Провал расширенной программы строительства ВВС

Цели Гитлера и мероприятия по проведению русской кампании

Операция “Тайфун”: подготовка немецких войск

Комментарии

Другие новости и статьи

« Цифровое развитие в оборонной сфере: смарт-контракты

Кто хочет стать пенсионером? (некоторые рекомендации уволенному с военной службы гражданину) »

Запись создана: Среда, 5 Февраль 2020 в 0:01 и находится в рубриках Новости, Современность.

метки: 1942, гитлер, наступление

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медикаменты медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение охрана патриотизм пенсии подготовка помощь право призыв продовольствие расквартирование ремонт реформа сердюков служба спецоперация сталин строительство техника управление финансы флот эвакуация экономика