12 Август 2011

Военная медицина умирает

oboznik.ru - Военная медицина умирает

Вышедшие на пенсию военнослужащие и члены их семей признаны обузой для Минобороны

На то, что творится сегодня в вооруженных силах РФ, можно смотреть по-разному. Допустим, с точки зрения официальной статистики: бюджетные триллионы, тоннаж, километраж и тому подобное. Многое становится очевидным. Но деталей, важных для понимания глобальных процессов, не разглядеть. Детали – они куда лучше видны на примере конкретного человека, угодившего в жернова военной реформы. Именно под таким ракурсом сегодня у нас есть возможность взглянуть на состояние российской военной медицины. Причем, в данном случае над материалом можно смело крепить рубрику «Испытано на себе». Потому что в те самые жернова угодил сотрудник «Свободной прессы» 60-летний капитан 1 ранга в отставке Сергей Турченко. Так что за достоверность фактов ручаемся. Вот его рассказ:

«Болячек за время службы в Вооруженных силах я заработал достаточно: два инфаркта, сахарный диабет. Инвалид второй группы. В довершение всех бед больше года назад начались почечные колики. С ними 24 мая прошлого года и отправился в филиал 9-го Лечебно-диагностического центра Министерства обороны на Большой Пироговской в Москве. Врач УЗИ Третьякова констатировала: в правой почке конкременты (камни) от 6 до 10 мм. Я спросил у уролога Дреничевой: могут ли они сами выйти? Ответ — отрицательный. Прошу: отправьте в госпиталь на дробление. Ответ уклончивый: давайте еще посмотрим, сдадим анализы. Так смотрели до 20 июня 2011 года. Все это время постоянно мучили боли. Снимались они только с помощью дихлофенака, в результате использования которого 3 июня 2011 года врач Киргинцева диагностировала язву желудка и 12-перстной кишки.

20 июня боль стала совсем уж невыносимой. Сын на машине отвез меня в военную поликлинику. Уролог Хабалов сразу диагносцировал блок правой почки и направил на немедленную госпитализацию. Пояснил, что огромный камень полностью закрыл мочеточник и почка почти отказала.

Тут же вызвали «скорую помощь». Когда она прибыла, сказали, что отправляют меня в районную больницу. Я потребовал – только в военный госпиталь, поскольку в гражданской клинике «дробилки» камней нет. Мне ответили, что офицеров-отставников, как правило, теперь отправляют в гражданские медучреждения. Пришлось написать письменный отказ от гражданской больницы. Тут уж возмутился совершенно посторонний в этих стенах врач «скорой помощи». Поскольку сотрудники 9-го ЛДЦ МО РФ ничего не предпринимали, приехавший доктор лично стал обзванивать военные госпитали. В Центральном клиническом госпитале имени Вишневского в подмосковном Красногорске ответили: «Привозите, проблем нет».

Действительно, в 43-м отделении, куда меня поместили, оказалось множество свободных мест. Даже более того. Я, например, попал в двухместную палату, которую занимал совершенно здоровый рядовой солдат по имени Клим. Он не был больным, а долгие месяцы работал в госпитале в качестве санитарки в операционной, стоя на штате в Космических войсках. Соседнюю палату занимал такой же рядовой Костя. По рассказам солдат, всего в госпитале «санитарками» работают до 100 бойцов, прикомандированных из различных видов и родов войск. Больше некому после сокрушительных сокращений младшего медперсонала.

Кстати, на территории госпиталя работает огромное количество гастрарбайтеров разных национальностей. Для того, чтобы они «не нарушали» пропускной режим, создано в госпитале даже специальное КПП. Если через главный контрольно-пропускной пункт пропускают только по паспорту, то через ворота рядом, в 150 метрах, на территорию госпиталя может пройти любой. На этом фоне смешно выглядят устроенные тут же для «галочки» огневые точки против террористов. Какой дурак полезет на амбразуры, когда можно спокойно с чем угодно пройти через КПП-2?

В 43-м отделении меня активно пролечили. Отказавшую почку спасли, поставив нефростому (трубку из почки наружу в искусственный мочеприемник). Но камень, закрывший мочеточник, так и не раздробили. Выписали с бумагой, в которой написано: госпитализация в стационар для продолжения лечения через месяц».

Для краткости дальнейшие злоключения коллеги упустим. Скажем лишь, что даже для того, чтобы спустя месяц снять ту самую нефростому, снова нужно было ложиться в красногорский госпиталь. Но пройти все врачебно-бюрократические барьеры для больного отставника-инвалида оказалось непосильным делом. Так с трубочкой в боку и живет.

Эту историю можно было бы списать на обычное для российской медицины равнодушие к людям. Но на сей раз все значительно хуже. Судя по всему, в Министерстве обороны давно решили, что положенное по закону «О статусе военнослужащих» лечение ветеранов военной службы – это просто нерациональное расходование денег. Другое дело – коммерциализация военной медицины, лечебная база которой на порядок выше, чем в аналогичных гражданских учреждениях. Запах «живых» денег, которые выкладывают толстосумы за возможность подлечится в военных госпиталях и санаториях, многим кружит головы. Таких, не имеющих ни малейшего отношения к Вооруженным силам пациентов у медиков в погонах все больше. Мест на всех не хватает. Нищие военные пенсионеры и стали лишними в этих стенах. Что с них взять?

Чтобы было понятней, какой уймы людей это касается, заметим, что сегодня военная медицина обслуживает около 7 миллионов человек. Из них более 4 миллионов — члены семей, более миллиона — военнослужащие, около миллиона — пенсионеры. Действующие военные – от них никуда не деться, лечить приходится. А вот прочие…

Желание руководства Минобороны избавиться от этой обузы видно невооруженным глазом. Провинциальные военные госпитали и поликлиники давно признаны реформаторами непрофильным активом и от них избавляются, где только могут. За последние 2-3 года из 195 госпиталей «в живых» оставлено 129, из 124 поликлиник — 41, из 46 учреждений медицинского снабжения — 9. Ликвидирована система научной подготовки военных врачей в виде сокращений военных факультетов (Саратов, Самара) и даже закрыт Государственный институт усовершенствования врачей. Офицерский состав военно-медицинской службы всего за два года сокращен с 15963 до 5800 человек. 30% должностей офицеров-медиков заменены на должности гражданского персонала, который, в свою очередь, сокращен со 145 тысяч до 97 тысяч человек.

Никого не волнует, где и как будут лечиться те, кто отдал стране множество сил и здоровья. Чтобы убедить сомневающихся в типичности произошедшего с нашим коллегой, расскажем еще одну на редкость трагическую историю. Она случилась с человеком, которого я хорошо знал, поскольку в 90-е годы служил в одном управлении Минобороны. Его звали Роберт Быков. Полковник в отставке. Эти строки он написал, четко сознавая, что доживает последние месяцы:

- В феврале 2010 года у меня обнаружили рак желудка. В госпиталь положили только через месяц. По заявлению руководства поликлиники Генштаба, не было мест. Попал в госпиталь и увидел, что 2/3 пациентов в госпитале – женщины, и большинство из них лежит «на коммерческой основе». С операцией затянули ещё на полмесяца и обнаружили, что пошли метастазы. Если полтора месяца назад по объективным данным обещали обойтись «малой кровью», то в мае вырезали желудок, селезёнку, хвост поджелудочной железы и желчный пузырь. Дали направление в госпиталь имени Бурденко, а в нём, по указанию Сердюкова, больных из поликлиники Генштаба не принимали. Кое-как пробился. Сделали две «химии», а потом сообщили, что на третью нет лекарств, но через полчаса нашли. Оказалось, что Сердюков дал указание максимально сократить расходы на онкобольных. На стационарное лечение больных с четвертой стадией рака в госпитали вообще не берут. Выгоднее похоронить ветерана, чем вылечить.

К сожалению время было упущено, и метастазы пошли на печень, лёгкие, лимфатические железы. Лечащий врач сказал, что лекарства в ограниченном количестве вроде бы подвезли, но не для всех, а, вообще, он не знает, что дальше делать: «как уж там получится – не будешь долго мучиться». Рекомендовал поискать каких-нибудь консультантов «на гражданке».

Глядя в глаза надвигающейся смерти, человек уже не думает о пиаре, не думает о прибыли, не думает о предательстве. Но, к сожалению, ненависть к виновникам такого положения растёт в геометрической прогрессии и не только у меня. В палате «химиотерапии» я познакомился с несколькими ветеранами – бедолагами, подобными мне. Им тоже сказали, что Минобороны не выделяет деньги на дорогие лекарства и предложили купить самим, всего – то за 1 млн рублей за 1 полный курс химиотерапии.

Один, майор из Забайкалья, лечится от рака лёгкого (29 лет выслуги, пенсия 8200 рублей), подполковник из Подмосковья – от рака кожи (23 года выслуги, пенсия 7550 рублей).

Через два месяца после того, как была сделана эта запись, полковник в отставке Роберт Быков умер. Складывается впечатление, что военная медицина после ее реформирования по-сердюковски тоже не жилец.

Другие новости и статьи

« У Сталина была полная информация

В Ракетных войсках стратегического назначения к 2017 году количество контрактников возрастёт в два с половиной раза »

Запись создана: Пятница, 12 Август 2011 в 18:49 и находится в рубриках Новости, Современность.

метки:

Темы Обозника:

COVID-19 В.В. Головинский ВМФ Первая мировая война Р.А. Дорофеев Россия СССР Транспорт Шойгу армия архив война вооружение вуз выплаты горючее денежное довольствие деньги жилье защита здоровье имущество история квартиры коррупция медицина минобороны наука обеспечение обмундирование оборона образование обучение оружие офицер охрана патриотизм пенсии пенсия подготовка право призыв продовольствие расквартирование реформа русь сердюков служба сталин строительство управление учеба финансы флот экономика

А Вы как думаете?  

Комментарии для сайта Cackle

СМИ "Обозник"

Эл №ФС77-45222 от 26 мая 2011 года

info@oboznik.ru

Самое важное

Подпишитесь на самое интересное

Социальные сети

Общение с друзьями

   Яндекс.Метрика