День победы над Японией вовсе не поставил точку в боевой биографии лучшего среднего танка второй мировой войны.

Военная карьера Т-34 была продолжена в самых разных уголках земного шара, не закончилась она и по сей день. Танки Т-34 принимали участие в гражданской войне в Китае 1946-50 г.г., Корейской войне 1950-53 г.г., венгерских событиях 1956 г., арабо-израильских войнах, ряде военных конфликтов на африканском континенте, отражении высадки «бригады 2506» в заливе Свиней в 1960 г. на Кубе, военных действиях на территории бывшей Югославии.

В Афганистане заслуженные ветераны использовались в качестве неподвижных огневых точек в системе обороны укрепленных пунктов Ограниченного контингента. По состоянию на начало 1998 г. танки Т-34-85 состояли на вооружении в Албании (138 танков), Анголе (58), Афганистане (точные данные о количестве отсутствуют), Боснии (точные данные о количестве отсутствуют), Гвинее-Бисау (10), Кубе (400 танков, часть из них используется для охраны побережья, часть находится на хранении), Мали (18).

В процессе проектирования колёсно-гусеничного танка БТ-20 у М. И. Кошкина и А. А. Морозова (или у одного М. И. Кошкина) возникла смелая и новаторская мысль ограничиться одним гусеничным движителем и за счёт сэкономленной массы усилить броневую защиту и вооружение – установить 76-мм пушку. В августе 1938 года на заседании Главного Военного совета М. И. Кошкину удалось преодолеть сопротивление военных и добиться разрешения осуществить в металле наряду с колёсно-гусеничным и чисто гусеничный вариант. Причём, как это следует из многочисленных источников, «добро» конструкторам дал сам И. В. Сталин.

Все опрошенные танкисты подтверждают тот факт, что «экипаж машины боевой» на фронте не являлся стабильной структурой. С одной стороны, высокие потери среди личного состава и техники, особенно в наступлении, приводили к быстрой смене членов экипажа, с другой — вышестоящее начальство не сильно заботилось о сохранении экипажа как боевой единицы. Даже у весьма удачливого В. П. Брюхова за два года войны сменилось не менее десяти экипажей.

Вероятно, поэтому особой дружбы между танкистами не возникало. Хотя товарищеские отношения, конечно, были. «В танке у всех одинаковая задача — выжить и уничтожить противника. Поэтому очень важна сплоченность экипажа. Необходимо, чтобы наводчик стрелял метко и быстро, заряжающий быстро заряжал, а механик-водитель маневрировал на поле боя. Такая слаженность экипажа всегда приводит к положительным результатам», — утверждает А. С. Бурцев. Бывали и исключения, например, экипаж командира роты старшего лейтенанта Аркадия Васильевича Марьевского, прошедший вместе со своим командиром всю войну.

Здоровье М. И. Кошкина, заболевшего в марте 1940 г. воспалением лёгких, значительно ухудшилось. Не помогло и удаление поражённого лёгкого. 26 сентября 1940 года М. И. Кошкин скончался. Главным конструктором танкового КБ – отдела 520 – назначили А. А. Морозова, несмотря на то, что последний не имел диплома о высшем образовании. В поддержку его кандидатуры выступил сам И. В. Сталин, и, возможно, он был прав – А. А. Морозов имел огромный опыт работы в танкостроении, досконально знал танк Т-34 и весь круг вопросов, с ним связанный.

Можно утверждать, что начиная с апреля-мая 1938 года М. И. Кошкин обеспечивал организационные, а А. А. Морозов – проектные вопросы, связанные с разработкой танков А-20, А-32 и А-34. При этом Морозов, находясь ещё в составе ОКБ, принимал непосредственное участие в проектировании колёсно-гусеничного танка А-20. После назначения А. А. Морозова главным конструктором его заместителями стали Н. А. Кучеренко и А. В. Колесников. В 1942 году три человека – М. И. Кошкин, А. А. Морозов и Н. А. Кучеренко стали лауреатами Сталинской премии за создание танка Т-34. Каждый из них внёс свой вклад в процесс появления на свет этой боевой машины, жаль только, что среди них до сих пор не нашлось места А. Я. Дику.

«Люк был гладкий, с закругленными краями, и влезть и вылезти из него не составляло никакого труда. Более того, когда ты вставал с места водителя, то уже высовывался наружу практически по пояс». Еще одним достоинством люка механика-водителя танка Т-34 была возможность его фиксации в нескольких промежуточных относительно «открыто» и «закрыто» положениях. Устроен механизм люка был довольно просто.

Для облегчения открывания тяжелый литой люк (толщиной 60 мм) подпирался пружиной, шток которой представлял собой зубчатую рейку. Переставляя стопор из зубца в зубец рейки, можно было жестко фиксировать люк, не опасаясь его срыва на ухабах дороги или поля боя. Механики-водители этим механизмом охотно пользовались и предпочитали держать люк приоткрытым. «Когда можно, всегда лучше с открытым люком», — вспоминает В. П. Брюхов.

В танковые войска призывники попадали по-разному. «Почему я стал танкистом?… я себя как мужчина видел в будущем воином. Кроме этого, мой дядя был военным, и в тридцать девятом году он мне сказал: „Саша, ты заканчиваешь десятилетку. Я тебе советую пойти в училище. Войны не избежать, так лучше быть командиром на войне — больше сможешь сделать, потому что лучше будешь обучен“, — вспоминает командир танка лейтенант Александр Васильевич Боднарь.

Некоторые стремились попасть в другие рода войск, но служили там, где пришлось, например, А. С. Бурцева направили в авиационное училище, но набор там уже был завершен, и призывников переправили в 1-е Саратовское танковое училище. „Я любил военное дело и хотел поступать в морское училище. Это была моя мечта. У них такая форма!“ — вспоминает командир батальона капитан Василий Павлович Брюхов, успевший, до того как попасть в танковое училище, пройти подготовку в лыжном батальоне и „отбиться“ от отправки в авиатехническое училище. Некоторые будущие танкисты уже обучались в военно-учебных заведениях совсем других родов войск, как Семен Львович Ария, но война нарушила их планы: „Я учился в Новосибирском институте военных инженеров транспорта. После ранения и контузии, полученных при бомбежке эшелона, я попал в батальон, готовивший механиков-водителей“. Основная масса призывников шла туда, куда направляли.