ВОСПОМИНАНИЯ ВЕТЕРАНОВ ПОЛКА

Воспоминания Левчика Василия Павловича     ___________________________________________________________________________

командир 301-го ГМП с осени 1944 г.

«Перед первым залпом во всех дивизионах и батареях прошли партийные и комсомольские собрания с одной повесткой дня «Задачи коммунистов и комсомольцев в предстоящем бою». Да, первый залп по врагу, первый бой, первая проверка на готовность во всех дивизионах по-настоящему в боевой обстановке, тому, чему учили в Москве, где мы прошли теоретический курс в течение трех месяцев.

10 октября 1942г. был дан первый залп по немецко-фашистским завоевателям. В памяти по сей день все подробности. С утра начальник штаба дивизиона, старший лейтенант Лядуховер Я.М. сообщил, что разведка подготовила боевое задание, узнала координаты цели и в 23.00 дивизион и состав всех батарей даст залп. Командир дивизиона капитан Зайкин проследил по карте маршрут передвижения на огневую позицию на краю деревни Круглая. Подходим к огневой позиции скрытно, в обход горы, чтобы замаскировать движение колонны. От нашей огневой позиции до переднего окопа нашего стрелкового полка около полукилометра. По не утрамбованной полосе миновали глубокий овраг. Полковая разведка во главе с капитаном Кириленко установила, что в трех километрах от передней линии небольшая гора, где расположены немецкие склады с горюче-смазочными материалами и боеприпасами, а дальше штаб полка. Решено было нанести огневой удар мощностью дивизиона. В течение 30 минут все было подготовлено и, соблюдая маскировку, колонна дивизиона вышла на исходную позицию. Восемь огневых установок выстроились в одну линию. Командиры батарей и установок подали команду «К бою!» Расчеты на установках быстро перевели в боевую готовность свои машины. Подали команду «Все в укрытие!». При такой команде в кабине машины остаются только шофер и командир установки. Все остальные должны быть в укрытии. Командир дивизиона подает команду: «3а нашу Родину, по фашистским гадам, Огонь!» Я был в 30 метрах от боевой установки. Картина была потрясающей. Стройными рядами с короткими интервалами, сначала боевые установки были освещены ярким светом факела реактивной струи первого снаряда. Вслед за ними раздался пронизывающий скрежет, от которого загудела земля, пронизывая каждую частичку человеческого тела. Высоко по дуге вдаль направлялся непрерывный, непрекращающийся поток комет с ослепительной вспышкой. Вокруг машин образовалось сизое облако, которое от белого, яркого огня на глазах превращалось в оранжево-белые круги и завихрения. Стремительно летели через гору огненные стрелы и ослепительные вспышки ярко освещали местность. Это было поразительное зрелище, которое продолжалось всего 10 - 12 секунд. Со стороны, из укрытия, я видел как дрожали от напряжения машины, и никакая сила не могла сдержать тот страшный огонь. Шофер с командиром в кабине даже не могли представить всей страшной картины зловещего, мгновенного танца огня. Через несколько минут машины развернулись и, выстроившись в колонну, быстро ушли с огневой позиции за гору, в укрытие. Вдалеке до нас доносились тяжелые, громкие взрывы 128 снарядов, весом 42.7 каждый, [которые] почти одновременно обрушились в расположение врага».

«На Брянском фронте дивизионам полка часто приходилось стрелять ночью из одной установки. Это была новая тактика в реактивной артиллерии. Методика была такова - проводилась предварительная разведка цели и единичная установка БМ-13 на одном достаточно широком участке фронта проводила единичные выстрелы. Уничтожив цель, быстро меняла изначальные позиции. У противника создавалось впечатление, что на участке действует большое количество русской реактивной артиллерии и часто, чтобы сохранить живую силу враг заранее уводил свои войска в тыл. Благодаря такой тактике наши стрелковые подразделения занимали немецкие позиции с наименьшими потерями. Большую сообразительность и инициативу проявили командиры дивизиона капитан Зайкин и капитан Ленчик, начальник полковой разведки капитан П.А. Кириленко, а начальник связи полка капитан Корниенко В.Н., [который] надежно обеспечивал всю радиосвязь между наблюдательными пунктами и огневыми позициями».

«Говорили, что скоро наступят перемены. Отзвук от грандиозного сражения под Сталинградом докатился и до нас.

В декабре наш 301 полк получил назначение наступать к Сталинграду - в оперативное подчинение Донского фронта. Наши три дивизиона должны были действовать самостоятельно в боях, поддерживать стрелковые части и танковые бригады. Комиссар полка Ф.И. Иващенко был переаттестован в строевое звание майор. Нам было сказано, что предстоят тяжелые бои. В окружении под Сталинградом находились войска Паулюса и прорвать кольцо на помощь Паулюсу, немецкое командование бросит отборные войска. В штабе полка сообщили, что наш 401 дивизион будет оперативно переброшен под командование генерала-полковника Н.Ф. Ватутина., а будем непосредственно в распоряжении третьей гвардейской танковой армии под командованием генерал-лейтенанта Д.Д. Лелюшенко. На Юго-Западном фронте генерал Вознюк командовал гвардейскими минометными частями. В соответствии с директивами командования мы должны поддержать своим огнем подразделения пятого танкового корпуса генерала Романенко. Наш дивизион получил полный комплект снарядов и зарядил все машины горючим на станции Кумилдиновская. На этих участках передняя линия фронта проходила по берегам реки Дон - от горы Монастырщина через станицу Вешенская до станции Еланская. Было известно, что немцы на Дону располагают большим количеством танков и превосходят наши силы в воздухе. Танковая атака с массированной поддержкой с воздуха - такова тактика врага.

Тогда мы должны были войти в огненный коридор. На подступах к Сталинграду была окружена вражеская группировка, которая отчаянно сопротивлялась, стремясь выйти из котла, а на западе была сильная группировка Манштейна. Между этими двумя огненными лавинами мы должны были не только удержать, но и разгромить врага, - говорил генерал Вознюк. Тут Манштейн собрал не только немецкие дивизии, но и итальянские и четыре румынские армии. Задача была такая - ночью танковая бригада при поддержке нашего дивизиона должна освободить Вешенское и Еланское. Мы должны дать залп по Еланской, а Вешенское атакуют танкисты. Причем, при любых условиях, Вешенская не должна была пострадать от огня, то есть не должна быть разрушена. Нам так и сказали: Все, что связано с именем автора [романа] «Тихий Дон» Михаила Шолохова не должно пострадать» - сказал комиссар Иващенко. А фашистских варваров мы должны изгнать».

Рядом, куда не глянь, моя многоязычная родина. И я, удмурд, представитель народа, дошел до сюда, на Дон, родину великого писателя и гуманиста Шолохова, дошел вместе с моими братьями, украинцами, узбеками и белорусами. Да защитим тебя, прославленный Дон от поругания и осквернения! - так говорил комиссар полка.

Точно в 6.00 капитан Зайкин дал команду открыть огонь. Наш дивизион начал артиллерийскую подготовку по передней линии противника. К обеду из штаба сообщили, что Еланская взята и что требуется перебазироваться туда. Оставляя Еланскую, гитлеровцы перешли по льду Дон и на противоположной стороне взорвали лед почти на трехкилометровом участке.

К обеду следующего дня, когда бойцы собрались около походной кухни, от Дона совсем ясно донесся шум приближающегося самолета. Прозвучала команда «Воздушная тревога!» и бойцы разбежались, так и не успев получить свой обед. Все поспешили в укрытия - окопы, траншеи, ямы. Я сначала попал в одну яму, но потом огляделся и увидел маленький окоп в форме буквы «Г», перебежал туда и стал наблюдать за юнкерсом. Так и есть, друг за другом приближались шесть бомбардировщиков. Первый юнкере зашел в пике и сбросил серию бомб. Они взорвались в двухстах метрах от нас, на краю станицы. Зенитная батарея открыла огонь. Второй и третий самолеты, изменив немного курс, стали целиться по зенитной батарее. При прямом пике из них посыпалась целая серия полутонных бомб. Земля затряслась, взрывная волна прижала меня к стене окопа, оглушила, перед глазами завертелись белые искры. Я упал на дно окопа. Когда поднял голову, увидел, что три бомбардировщика улетают за Дон, а другие три сбрасывают свой смертоносный товар, целясь на край станицы, и еще дальше.

Стали выяснять потери в дивизионе. Две наши установки были выведены из строя, но шоферы быстро их отремонтировали. Пять человек было ранено, в том числе один шофер по фамилии Гагарин - пожилой боец, отец троих детей.

Мы заинтересовались судьбой зенитной батареи, которая стреляла по самолетам. Пройдя немного назад, перед глазами открылась страшная картина. Все четыре орудия батареи были искорежены до неузнаваемости. Еще одна бомба попала прямо в 76-мм орудие и весь расчет погиб. Медицинская сестра перевязывала раненых, санитары уносили на носилках убитых.

Рано утром, когда были еще сумерки, наш дивизион перешел Дон. Нам сообщили, что одна из стрелковых дивизий и танковая бригада уже три дня ведут упорные бои за станицу Боковская и не могут ее взять, терпят тяжелые потери. Перед обедом мы получили срочный приказ - готовиться к открытию огня. К залпу приготовились быстро и ждали команды. Дивизионный командир вместе с командиром подразделения дали команду и прогремел залп. Передняя линия немецкой обороны покрылась густым дымом. Танковый полк и десант автоматчиков сходу ворвались в Боковскую. Был ожесточенный бой, к вечеру станица оказалась в наших руках. Немцы отступили к станице Чернышевская».

«Дивизионная разведка получила данные о том, что на нашем участке готовится смена немецкого командования и частей. Вместе со стрелковой дивизией, которую мы поддерживали, в состав разведгруппы вошел и наш начальник разведки, лейтенант Кузнецов. С наступлением темноты группа отправилась на выполнение задания. К утру привели языка - фельдфебеля. Пленный подтвердил наши сведения о подготовке смены полка немецкого командования, которое было назначено на 11 часов утра, развеял наши сомнения.

До утреннего залпа оставалось еще время. Дивизион тщательно готовился к бою. Используя затишье на этом участке фронта и абсолютно нелетную погоду, немцы решили поменять расположение своих прифронтовых частей.

Село было в шести километрах от передней линии. День был ненастный, почти весь день не рассеивался туман, иногда валил мокрый снег. Немцы точно рассчитали погоду и не боялись бомбардировки. Ночью наши разведчики снова перешли линию фронта, по радиостанции связались с командованием. Их наблюдательный пункт был в непосредственной близости от села и через бинокль было видно площадь возле церкви, где находился немецкий штаб. Дивизионный командир капитан Зайкин, начальник штаба и командиры батарей собрались в штабе и по карте подготовили удары по противнику.

В 10.00 дивизион в составе восьми боевых установок вышел на боевые позиции. Несмотря на то, что американские машины имели хорошую проходимость, все же они очень трудно добирались до огневой позиции. Сняли брезент, завинтили взрыватели на реактивные снаряды, сняли колпачки. Наводчик уточнил прицел. Вместе со старшим сержантом Свириденко бойцы быстро приготовили огневую позицию и поставили ручные пулеметы и противотанковые ружья в места наиболее вероятного прорыва противника. Все было готово к залпу. Оставалось несколько минут до условного сигнала с наблюдательного пункта. Выжидая, нервничал дивизионный командир, волновались и батарейные командиры. И вот, точно в 11.00 лейтенант Кузнецов подал условный знак по радиостанции. Это означало «Огонь!». Капитан Зайкин крикнул: «Внимание! Все в укрытие!» И сильный командирский голос отчетливо скомандовал: «Огонь!»

Загремел залп. Огневая позиция дивизиона покрылась огромным облаком дыма земли и снега, которые летели из-под сопел реактивных снарядов. Воздух наполнился воем и ревом. Небо прочертили огненные факелы летящих мин. За 8-10 секунд на головы фашистов, выстроившихся на площади, обрушилось 128 реактивных снарядов, общим весом более шести тонн».

«В середине декабря наши соседи - 1 гвардейская армия окружили и разгромили итальянскую армию в Богучаре. В последующие дни III гвардейская армия окружила и нанесла сокрушительный удар III румынской армии к югу от г. Серафимович. Было сломлено сопротивление и при реках Чира и Дон, и наши войска начали наступление на город Морозовский. Немцы сражались за каждую высотку, за каждую речушку, за каждое село. Бои приняли исключительно ожесточенный характер. Часто производили залп и днем, и ночью. Своим огнем уничтожали живую силу и технику врага, громили опорные пункты. Все чаше видели колонны военнопленных, которых вели наши автоматчики. Они шли, низко опустив головы. Среди них были не только немцы, но и итальянцы, румыны. Кого только не привел Гитлер погибать на берега Волги! По пути встречались трупы, наполовину заваленные снегом - недавние завоеватели нашей земли! Части III гвардейской армии, преодолевая упорное сопротивление группы армий «Дон», с тяжелыми боями продвигались вперед. Накануне нового, 1943 года, в одном из боев был тяжело ранен и наш командир В.А. Зайкин. Сверху на колонну дивизиона налетело 9 немецких штурмовиков. Местность была открытая и ровная, негде укрыться.

По заданию командования Юго-Западного фронта 24 танковый корпус, под командованием генерала М.В. Баданова, совершил крупный и дерзкий рейд в тыл врага. Задача стояла такая - под станицей Тацинская находился крупный аэродром, на котором базировались немецкие самолеты. Они отовсюду совершали рейсы в окруженную группировку Паулюса. Одна танковая бригада этого корпуса была сопровождена нашим 33 дивизионом под командованием майора Н.Д. Ленчика. Свой командный пункт он установил на одном из движущихся танков и оттуда передавал по рации своим батареям координаты, где наиболее большое скопление противника. Но вышло так, что большая часть танкового корпуса была обнаружена. Танкисты и минометчики успели сохранить свои части и стали отходить. Батареи 400 и 401 дивизионов нашего полка несколькими залпами помогли товарищам. Все собрались на окраине г. Морозовский. К вечеру сопротивление противника было сломлено и город очищен от неприятеля. С освобождением этого города был завершен разгром крупной Боковско-Морозовской группировки фашистов».

__________________________________________________________________________________________________