ВОСПОМИНАНИЯ ВЕТЕРАНОВ ПОЛКА

Воспоминания Мелкоозерова Николая Павловича             ________________________________________________________________

ветеран 301-го ГМП

«Под Сталинградом мы видели, как недалеко от нас под белым флагом проходила колонна военнопленных. Во время нашего залпа часть военнопленных упала на землю, а другая часть в панике от страха пыталась разбежаться. Но тут охрана стала их подгонять, выравнивать в колонну, и они продолжили путь...»

«В район г. Изюм наше командование поставило по 200 и больше орудий на километр, в том числе и наш полк «Катюш», и другие такие полки. Здесь было много нашей авиации. Наступление началось когда было еще темно. Первый огонь начали «Катюши», потом другая артиллерия. После обработки переднего края в бой пошла бомбардировочная авиация. Видно было, что после такой артиллерийской подготовки ничего живого не осталось. Но при форсировании реки наши атаки были отбиты. Потребовались новые атаки».

«Берестяной Николай Несторович все помнит. Он тогда командовал 4-й батареей 400-го дивизиона. Он хорошо помнит атаки при Лозовой.

Дивизион был окружен вместе с нашей батареей. Танки нас отрезали. Когда стемнело дали команду занимать места на танках. В темноте атаковали немецкие танки, получилась чехарда. Этот бой продолжался два часа, но, по-видимому, немцы боялись темноты и не решились вести бой дальше. Мы заняли места в своих «Катюшах» и тронулись. Танки остановились. В непроглядной ночной тьме помкомвзвода старший сержант Алексей Замятин попал под машину. Нелепая смерть! Замятин мой земляк, сибиряк. Мы похоронили его на следующий день в населенном пункте.

В это время на нас напали мессершмиты 110, двухмоторные истребители. Один из них был сбит и упал в 30-40 м от нас, глубоко врезавшись в землю. Дивизион укрылся и дождался утра. Потом тронулись, прячась и осторожно пробираясь. Вдруг увидели, как на склоне небольшого пригорка появились танки с ясными опознавательными знаками в виде крестов. Последовала команда «бронебойное и противотанковое оружие, вперед!» Мы быстро схватили оружие, бежим навстречу танкам. Но так получилось, что старший лейтенант Берестяной меня опередил, и крикнул: «Занимай оборону на всякий случай!» Он командует: «Огонь!» Из одной установки БМ звучит залп... Мы увидели, как несколько танков развернулись и скрылись за склоном. Мы быстро развернулись и замаскировались».

«Курское сражение! Здесь были скованы огромные силы, вплотную стояли советские и немецкие войска, до предела снабженные техникой. Наши «Катюши» здорово досаждали немцам! С утра поглядели, что это такое? Ночью немцы с самолетов выбросили листовки. Они были повсюду! Призывали перейти на их сторону, много обещали. Наш личный состав удивился такой наглости. В листовках был пропуск в немецкую оккупационную зону, но об этом предательстве никто даже не думал. Советская армия дошла до Днепра, освободив города Купянск, Славянск, Миллерово, Ворошиловград, Барвенково и другие. Теперь перед нами стояла цель - освободить Донецкий бассейн.

Чтобы избежать поражения, Манштейн дал приказ перебросить запасные силы за Днепр. А Днепр - одна из крупнейших рек в Европе. Наш полк и, в частности наш 400-й дивизион дожжен был форсировать Днепр в районе г. Днепродзержинска. Первой перешла 4-я батарея старшего лейтенанта Н.Н. Берестяного и вступила в бой с танками. Первую атаку отбили, но у нас закончились снаряды. Транспортные машины никак не могли дойти до переправы, так как сыпучий песок берега мешал движению. Тогда стали носить снаряды на носилках. Расстояние было более 200 мм. Гитлеровцы методично обстреливали переправу. Снаряды мы пересыпали песком и переправляли. Необходимо было изобрести какое-то плавучее средство, чтобы дело пошло быстрее. И тогда решили - взять лодки с искусственного озера в Алапаевске. Сказано - сделано, но одно дело лодки на стоячей воде, а когда огромное течение - другое, при том, ночью. В одну небольшую лодку входит 4 снаряда. Когда отплыли, то оказалось, что пробито дно и фонтанчиком течет вода. Вот и правили - один черпает воду, другой гребет. Сначала вроде ничего, но когда на середину реки вышли - глубоко, никого нет рядом из командиров. И они беспокоятся, чтобы мы в руки к немцам не попали. Обстрел продолжается, немцы не прекращают пускать осветительные ракеты, от них становится видно все контуры и на востоке начинает светлеть. Пришлось пять раз пересечь реку, чтобы перевести заряды для одной БМ. Усталость была страшная, из последних сил добирались в последний раз, но на следующую ночь опять перевозили снаряды».

«Это было при р. Южный Буг. Река глубокая и быстрая. Командование приказало быстро занять плацдарм на берегу. Целую ночь мы шли на запад и под утро изрядно устали. Увидели колодец с водой, взяли анализ на качество - для кухни и питья годится! Утро предвещало хороший день - на небе ни единого облачка, чистый воздух, легко дышится. Набрали воды и, пройдя километра полтора от села, стали рассредоточиваться. Нам нужно было тщательно замаскироваться, окопаться, но почва замерзшая, было очень трудно работать. Мы здорово устали, и мечтали только об одном - отдохнуть.

Вдруг, где-то за селом раздался взрыв. Мы приготовили оружие. Видим на горизонте едва заметную точку - самолет. Но чей? Успокаиваем нервы, держа самолет на прицеле. Расстояние быстро уменьшается, уже ясно, что немецкий. До него остается метров пятьдесят, нажимаю на спуск, и в этот момент он тоже открывает огонь по нашим орудиям. Мы пригнулись - наблюдаем, смотрим. Солнце уже взошло и видимость отличная. Через несколько минут вновь увидели приближающийся самолет, который приготовился к пикированию. Как только он стал снижаться я резко нажал на спуск. Бомбу он успел сбросить, но она не долетела до нас, упала примерно в 25-30 м. А самолет, покрываясь черным дымом, врезался в землю и взорвался.

Вскоре пришел один из наших командиров, и поинтересовался, кто свалил самолет? Ему ответили, что я. Он сказал: «Иди и доложи в штаб», но я не мог оставить орудия и отлучиться. Так и не доложил, но все об этом знали».

«Днестр - глубокая река с быстрым течением. Начало свое берет в Карпатах. Вода его мутная, при впадении в Черное море на многие километры тянется лиман шириной в три километра. Мы никак не могли маневрировать, да и огнем нужно было подкреплять наши части, а немцы все прижимали. В усиленных боях 400-й дивизион вступил в подковообразную извилку р. Днестр и занял ее ночью. Это был полуостров, окруженный Днестром с трех сторон, длиной около семи-восьми километров, наибольшей шириной около трех километров, который мы называли аппендиксом.

Гитлеровцы контратаковали полуостров с суши и направили переправу, по которой просочились на полуостров и стали теснить в кольце наши части».

«На командном пункте был командир дивизиона капитан Н.М. Макеев и начальник полковой разведки капитан Г.К. Прейс. Там были и разведчики B.C. Исаков и Рухтин, и ординарец командира дивизиона Константин Круглов, и еще несколько человек. Кругом немцы. При поддержке артиллерии и авиации они атаковали командный пункт.

Тогда мы знали, что единственный танк, который шел к нам на помощь, был уничтожен. И вот спустя 35 лет, я прочитал статью в «Правде», что пионеры обнаружили в воде на глубине шести метров танк. Водолазы с помощью мощных машин его извлекли. Отворили люк и увидели останки трех воинов с орденами - две золотые звезды Героев Советского Союза - два капитана. По номерам на звездах установили личность, а третий так и остался неизвестным. Возможно, что именно эти танкисты спешили к нам на помощь...»

« [400-й] Дивизион прошел восемь километров и замаскировался. Вроде бы все хорошо, но на войне требовалось быть внимательным каждую минуту. На войне любая незначительная ситуация может внезапно осложниться. Часто случались бои «местного значения» с очень тяжелыми последствиями. Вот поэтому мы тщательно подбирали маскировку для машин.

Птица замолкнет, они всегда слышат и чувствуют первыми беду, а потом и мы слышим, как доносится звук авиамотора. По звуку уже знаем - это Юнкерс-87. Видим одного пикировщика, а вслед ему еще около пятнадцати. В такой момент жизнь исчисляется секундами, именно секунды гарантируют жизнь. Кто успел хорошо укрыться - выживет, но не всем везет.

По опыту знаем, что нужно в любой ситуации укрытие, поэтому копаем окопы тесные, но поглубже - метра два глубиной. Много раз глубина нас спасала: нечем дышать, воздух со смесью газов и тротила, земля трясется оглушительным грохотом. Ударит авиация и быстро все стихает. Выползаем из укрытия, смотрим, кто ранен, кто нет. Если кругом усеяны ямы, значит, пускали кассетные бомбы, а если две ямы - более крупные.

Перед нападением недалеко от нас паслись три коня из соседней части. Один конь, который был подальше, стоял на трех ногах, четвертая была оторвана шрапнелью. Подошли к нему и видим, что из его глаз текут слезы, плачет. Перевязали тряпками. Два других коня были разорваны снарядом, кругом лежали куски мяса... Вновь донесся шум моторов и опять началась бомбежка. Прибежал Володченко, шофер «Катюши», на чем свет стоит крестит, ругает юнкерсов. Не успел вовремя скрыться, рядом с ним разорвалась бомба. Результат -ему оторвало кисть руки. После бомбежки насчитали еще семь человек раненых, но к счастью, остальные все легкие. Техника не была повреждена.

Прошло несколько минут и опять донесся шум моторов. Через редкие просветы в деревьях видели бой на высотке. Видели как два истребителя летят друг за другом с огромной скоростью. Наш истребитель был пониже, но с большей скоростью, догнал немца и атаковал. Но тут случилось непредвиденное - мы видели, как от нашего самолета - истребителя отвалилась часть крыла. Внезапно он потерял равновесие и упал.

Через несколько дней случай привел нас на место падения самолета. Самолет почти полностью ушел в землю, торчал только хвост. Образовалась яма, которая наполнилась водой от ручья, который протекал рядом. Рядом стоял памятник с надписью и фамилией летчика, но я запомнил только ее имя - Мария.

И вот, спустя тридцать лет в газете «Правда» я вдруг прочел, что ученики школы г. Дубосары откопали самолет. Без доступа воздуха он хорошо сохранился. Это один из фактов боевой летописи боев на Днестре. В 1980 году я был в тех местах. На месте гибели самолета стоит памятник и на нем имя летчика - Мария Долина».

«Наши войска форсировали повсеместно Днестр, в том числе и мы, освобождая окраины Кишинева. Гитлеровцы отступали, оставляя склады с боеприпасами и продовольствием. Мы преследовали фашистов и освобождали Дунай. В ходе форсирования реки наш дивизион был направлен в район Костенджа. Не останавливаясь, при необходимости должен поддержать танковые группы, которые освобождали болгарскую границу. За три дня мы пересекли румынскую территорию.  Наступило утро. Мы быстро перекусили и снова двинулись вперед».

«Останавливались в горах, селах. Вечером остановились в населенном пункте, поужинали, командиры согрели воду на кухне и пили чай. Хозяйка была разговорчивой, рассказывала про жизнь в селе. Пришел Прейс и сообщил, что все спокойно, утром в 8.00 сбор. Этот населенный пункт находился в 7-8 км от Старой Загоры.

Утром тронулись, но никто не ожидал, что попадет как на парад. Улицы были заполнены народом. Население с ликованием приветствовало нас, бросало цветы, подавало кушанья. На солдатской душе от такого внимания было тепло и легко. Нет кровопролития, а впереди уже видна Победа!

Прошли по главной улице, около бани, свернули налево и остановились в определенном нам районе. Наш взвод - топографической разведки был расположен на втором этаже в доме священника. На следующий день у священника был большой праздник с вином. Вообще Стара Затора хороша! С октября 1942 года до этого времени мы смотрели на разрушения, муки и смерть, а тут - чистый, уютный городок!

Позже 301-й полк расположился на Конезаводе - так назывался поселок сельскохозяйственного института, расположенный в тихом, красивом месте. Там мы проводили занятия по специальности и строевой подготовке».

__________________________________________________________________________________________________