.

.

ПЕРСОНАЛЬНЫЕ СТРАНИЦЫ

Родился декабре 1920 года в городе Семипалатинск. В раннем возрасте остался сиротой.

В январе 1938 года устроился на работу железнодородным путевым обходчиком. 15 октября 1940 года был призван в Армию и был направлен для несения срочной службы в воинскую часть РККА № 31456 - 2-й отдельный эксплуатационный железнодорожный полк. 

Служба проходила на Дальнем Востоке близ города Благовещенск (2-й ОЭЖДП эксплуатировал ветку "Куйбышевка-Восточная (соврем. Белогороск) - Благовещенск"). Рота Ш. Илиуфа охраняла участок желеной дороги от диверсий со стороны японцев в районе разъезда Низина, расположенного недалеко от реки Амур.

Осенью 1941 года будучи дневальным по казарме взвода, Илиуф Ш. получил инструктаж, было сказано об угрозе нападения японских диверсантов. Ночью услышал стук на крытой железом кровле казармы. Тихо оббежав обсаженную тополями казарму, поднялся по лестнице на крышу. В метрах 15 от него, у печной трубы, виднелась сгорбившаяся фигура. Глаза горят как два электрических фонарика. Возможно это были стекла очков самурая.

Ш. Илиуф второпях прижал винтовку-драгунку не к плечу, а к груди и выстрелил, целясь между ног диверсанта. От отдачи винтовки солдат не удержался и слетел с лестницы вниз. Проснувшиеся от выстрела сослуживцы, в нижнем белье, расхватали из пирамиды винтовки и заняли круговую оборону.

Наутро в расположение взвода приехал командир роты капитан Удовенко. Командир взвода старшина Фадеев доложил о происшествии. На земле лежала большая дальневосточная кошка с пулевым отверстием во лбу.

За этот эпизод Ш. Илиуфу была объявлена благодарность за бдительное несение службы и предупреждение о недопустимости риска и необходимости поднятия тревоги в любом случае.

На берегу реки Амур красноармеец Ш. Илиуф прослужил с октября 1940 года два года и шесть месяцев: в должности ремонтного рабочего, а с октября 1941 года – старшего путевого рабочего.

Много внимания в полку уделяли огневой подготовке. Солдат учили стрелять из винтовки, автомата ППШ и ручного пулемета. Готовили к участию в бою в качестве истребителей танков и пехоты. Тренировались бросанию гранаты Ф-1, связки из 4 гранат РГД-14 под гусеницы деревянного макета танка и бутылки с горючей смесью–поллитровки КС (на решетку мотора или бензобак вражеского танка).

В марте 1943 года 2-й ОЭЖДП был снят с охраны и обслуживания железной дороги на Дальнем востоке и переброшен в составе резерва Ставки Верховного Главнокомандующего на Центральный фронт (с 20 октября 1943 года. переименован в Белорусский фронт, а с 24 февраля 1944 года - в 1-й Белорусский фронт), войска которого с 26 августа по 30 сентября 1943 года провели частную Черниговско-Припятскую операцию Черниговско-Полтавской стратегической операции.

Боевое крещение бойцы 2-го ОЭЖДП получили при штурме города Нежин, расположенного северо-восточнее Киева. Бои в этом районе шли в течение четырех дней.

Шаяхмет Илиуф участник освобождения Варшавы. В Польше шли ожесточенные бои. Здесь бойцам 2-го ОЭЖДП взамен винтовок-драгунок выдали автоматы ППШ (пистолеты-пулеметы системы Шпагина). Ш. Илиуф принимал участие в битве за Берлин. После Победы над фашистской Германией участвовал в составе 2 ОЭЖДП в освобождении Сахалина.

После прекращения боевых действий и капитуляции Японии служил в 2-ом ОЭЖДП еще три года и был демобилизован весной 1948 года.

Был награжден нагрудным знаком "Отличник желдорвойск" и наградным знаком "Отличный путеец".

Его послевоенный трудовой путь был отмечен знаками "Победитель соцсоревнования 1978", "Победитель соцсоревнования 1980" и "Ударник коммунистического труда". В 1980 году Ш. Илиуф был многолетний добросовестный труд был награжден медалью "Ветеран Труда".

Шаяхмет Илиуф ушел из жизни 1988 году.

Медаль "За освобождение Варшавы"	Медаль "За взятие Берлина"	Медаль "За победу над Германией"	Медаль "За победу над Японией"	Медаль "Ветеран Труда"

_______________________________________ из воспоминаний Ш. Илиуфа _______________________________________

В нашей роте в результате пополнений были представители разных национальностей: русские, казахи, украинцы, грузины, азербайджанцы, армяне, поляки, белорусы и другие. Но самыми дружными были четверо, одного призыва и года рождения: двое казахов из Семипалатинска и Аягуза и двое русских парней из Новосибирска. Командир отделения знал это и всегда посылал на задание нас вчетвером. В бою держались рядом, делились водой из фляжки. Друг друга мы считали земляками.

Новосибирцы были грамотными ребятами, хорошо знали историю, рассказывали ее мне: как русские границу открыли с Казахстаном, про Екатерину II, царя Ивана Грозного, татаро-монгольское нашествие, ТарасаБульбу и многое другое. Был у нас в отделении старик-поляк, от него я узнал о войне между Речью Посполи той и Украиной, про гетмана Потоцкого, Домбровского, других ляхов и запорожских казаков. Я был неграмотным, но друзья научили меня читать и писать.

У нас были старые, опытные командиры. Они хорошо учили нас короткому и длинному штыковому бою, отбиваться прикладом “драгунки” – всяким способам. Даже учили бросаться на двоих, как ползти, перебежку делать, маскироваться.

Командир роты, взвода или отделения предупреждает: “Приготовьтесь, возможна рукопашная” и командует: “За мной, в атаку!” И вот мы врываемся в дом большой группой. А когда рядом товарищ упал убитый или тяжелораненый, то бежишь озлобленный. Немцы не выдерживали рукопашного боя. Кто мог, убегал, а другие поднимали руки: “Гитлер капут”.

***

Для ведения наступательных боев в состав 2-го ОЭЖДП были приданы гвардейские минометы, известные как “Катюша” – по одной машине на батальон.

Перед атакой по немецким позициям била наша дальнобойная артиллерия, сверху бомбила авиация.

На время боя под начало командира полка выделялся танковый батальон (полк).

Наш полк был отдельным, поэтому полковник Валуев имел права командира дивизии и непосредственно подчинялся командующему армией.

Артиллерия и авиация разрушали укрепления врага (траншеи, доты, дзоты). Пыль до потолка, немец - в панике. В это время мы бежим к их позициям, в пыли, потные, с криками: “Ура!”, “За Родину!” ,“За Сталина!”. Иногда хотелось пить, но кончалась вода во фляжках. С друзьями делились остатками воды, чтобы смочить пересохшее горло.

У немецких солдат на стрелковом оружии был прикреплен штык-нож, который откидывался нажатием кнопки. На наших автоматах не было штыка, но мы имели кинжалы, который подвешивали сбоку на ремень.

Жестокими были бои при штурме Варшавы, на подступах и на улицах Берлина.

***

Во время боев за Варшаву наши войска в боевых действиях поддерживали польские партизаны. Немцы по четыре – пять раз контратаковали, но безуспешно. После взятия польской столицы мы были расквартированы здесь на один месяц.

В Варшаве дома, крупные здания, фабрики – все было разрушено. Ее разрушили немцы, да и наша артиллерия и авиация били по городу.

Советских солдат польское население встречало со слезами. Их язык можно понимать отлично. Он, вроде, близок к украинскому, наподобие того, как татарский язык схож с казахским.

На территории Польши мы освободили много населенных пунктов.

***

Самый тяжелый и страшный бой – рукопашный. Два раза я участвовал в таких  схватках: вовремя освобождения Варшавы и при штурме Берлина.

***

Это было в 35 км от Берлина. Рота капитана Удовенко первой захватила траншеи врага, используя внезапность. Бойцы обмотали каски травой и под прикрытием авиации,  артиллерии и минометов подползли близко к вражеской линии обороны и забросали немцев ручными гранатами. Неприятель открыл беспорядочный огонь, но, не выдержав нашего натиска, оставил свои позиции и стал отходить.

Десятая рота выбила из траншей батальон немцев. Попавшее в наши руки трофейное оружие (например, автоматы) мы использовали против неприятеля, свои патроны экономили.

Ворвавшись первыми в траншеи врага и перебегая переходами, мой сослуживец Лязгин и я увидели лежавшие на бруствере окопа фаустпатроны с поднятыми рычагами. Зажав трубу этого оружия подмышкой, я выстрелил патроном по отходящей пехоте. И только пригнулся, как Лязгин, поместил фаустпатрон на плечо, нажал на спусковой рычаг и выстрелил. Газы, ударившие из оружия, сшибли меня. Лицо засыпало песком. Не помню, сколько пролежал без сознания: час или полчаса. Ничего не слышал. Очнулся – голова гудит, но руки - ноги целы, вижу хорошо. Напоили водой. Хотели отправить в госпиталь, я отказался: до самого Берлина дойти хотел. Кроме того, побоялся, что из госпиталя попаду в другую часть.

Узнав о стрельбе из трофейного оружия, командир взвода сказал: «Это ведь против танков, ребята, а вы по пехоте стреляете».

Отступающий враг обстрелял нас ядовитыми газами «Фосген» и «Дифосген». Взводный приказал надеть противогазы.

Я не мог одеть. Да и каску я одевал редко. Газа я не чувствовал – он быстро уходил под действием ветра.

По захваченной нами линии били орудия «Фердинандов» и бомбили занятые транше и самолеты «Юнкерс-88».

Несколько мелких осколков от бомбы, разорвавшейся вблизи нашей позиции, угодили мне в подбородок и щеку, один осколок попал в шею. Бежала кровь, но кости не были задеты. Медсестра промыла, перевязала рану и посоветовала полежать в госпитале хотя бы с полмесяца, имела в виду контузию от выстрела фаустпатроном.

Наши войска наступали в три линии. Сзади нас шли войска, с флангов действовали другие подразделения и части.

Гитлеровцы попытались вернуть утраченные позиции. На нашу роту двинулись более двадцати танков «Тигр» и батальон пехоты.

Противотанкового ружья ПТР и гранат Ф-1 у нас не имелось. Увидев, что на нашу позицию идет тяжелый танк Т-II “Королевский тигр”, я приготовился, держа в руках третий трофейный фаустпатрон. Мне было интересно увидеть хваленый танк. Казалось, что на его толстой броне должен быть нарисованный тигр.

Подпустив танк примерно на расстояние 20м, я выстрелил по гусеницам, зная, что лобовая броня у машины толстая. Танк с перебитой гусеницей забуксовал. Танкисты начали стрелять в нас из пулемета. Лязгин бросил в этот танк бутылку КС. Смесь бензина с керосином растеклась по броне – машина запылала. Из люка стали вылезать члены экипажа с поднятыми руками. Мы не могли взять их в плен, так как шел бой, и расстреляли гитлеровцев из автоматов.

Когда сдается полк или батальон, то специальная группа разоружает их и уводит в тыл.

***

Сначала службы до самой Польши, до боевых действий на ее территории, мы были вооружены винтовкой - драгункой. Еще будучи на Дальнем Востоке на занятиях по огневой подготовке мы имели всего лишь 20 автоматов ППШ. В Польше шли ожесточенные бои. Здесь мы получили на вооружение ППШ.

Все время в наступлении, по оврагами кустарникам, лесом и через реки. По семь дней на сухом пайке. И все пешком, лишь на прорывах – машинами двигались солдаты 2 отдельного эксплуатационного железнодорожного полка от украинского города Нежина до фашистского Берлина.

После боя на подступах к Берлину наша рота, расположившись в немецких траншеях, отдыхала. Был полдень. Только поели, закурили. Вызывает командир роты: “Ефрейтор Илиуп, необходимо доставить донесение в штаб батальона. Назначаетесь старшим группы”.

Во время атаки наша 10-я рота оторвалась вперед от батальона на семь – восемь километров. Связь в звене рота – батальон была прервана. Под моим началом был опять человек. Существовал риск нарваться на большую группу немецких разведчиков. Поэтому я распорядился на случай встречи с ними: троим необходимо доложить о положении роты комбату, а мне с остальными двумя бойцами вступить в бой, прикрывая отход троих солдат. Менее часа прошло, как мы через кустарники и болото добрались до штаба батальона и передали сообщение командира роты. Комбат обещал через полчаса подкрепление и восстановление связи, так как была угроза окружения роты, выдвинувшейся вперед. Запыхавшись, испытывая жажду, мы вернулись на передовую и доложили ротному о выполненном задании.

Подошло подкрепление. Медслужба занималась раненными. Рано утром, было еще темно, наши войска пошли в наступление.

Бомбардировщики летели бомбить гитлеровские укрепления, артиллерия била через нас. Нам предстояли жестокие уличные схватки, рукопашный бой с фашистскими солдатами.

***

Днем и ночью бой идет. Авиация бомбит город, по восемь - десять раз вылетают. Артиллерия, минометы не прерывно бьют. Войска наступают постоянно, чтобы не дать врагу передышки. Под Варшавой и Берлином тяжело было. Все в грязи и пыли. Во время пополнения или отдыха, если есть вода, гимнастерку и брюки снимешь, в трусах вымоешься. Бывало, сутки воевали без сна. Занял траншею, укрепился, держишь оборону и на ходу спишь. Когда тяжелый бой – устаешь. Сутки на сухом пайке: сухари, сахар, вода во фляжке. А сзади резервы идут. И обстрел, обстрел – без передышки. Нас сменяют другие части, а мы остаемся там, где в последний раз закрепились. Находим казарму или другое здание, где можно отдохнуть. Отдыхаем около суток. Здесь полевая кухня доставляет горячую пищу: гречневую или перловую кашу, суп или борщ. Запасаемся продуктами, сухарями, доукомплектовываемся боеприпасами, гранатами. Бывает весь забрызган в крови, или одежда порвана – ее заменяют. В три линии идут медработы: кого-то перевязывают, других эвакуируют в госпиталь, мертвых хоронят. Вместо убитых и раненных из резерва прибывает пополнение. И снова наша часть идет в бой, сменяя тех, кто бьется на передовой.

***

Безжалостно били по рейхстагу: артиллерия, танки, за ними – пехота. Сильная оборона была у немцев – все забетонировано, укреплено железом. Били по нему с воздуха, с земли. Кругом пыль и дым – ничего не поймешь. Они стреляют, наши бьют. Дома в 5–6 этажей рушатся, кирпичи летят, пыль, грохот. Мы все - в грязи, уши забиты песком, пылью. Бойцам передних частей, самым храбрым давали знамя, чтобы водрузили над рейхстагом. Многие погибли или под нашим огнем, или под немецким. Тяжело – в руках знамя несет, а ведь надо прорываться: или в рукопашную, или стрелять. После взятия немецкой столицы офицеров наградили орденами, а солдат – медалями «За взятие Берлина».

***

По распоряжению командующего фронтом наши части были построены. Немецкие войска бросали свои знамена перед нами. Шли германские солдаты, опустив головы. Их знамена и оружие были сложены в большие кучи.

Девятого мая наш полк участвовал в параде Победы. Звучала музыка, пели песни. По центральным улицам Берлина ехали танки, машины, шли моряки и летчики. От марширующей пехоты трещал асфальт. Немецкое население тоже радовалось концу войны. Относиться с уважением к местным рабочим людям – такая была наша политика.

***

В Берлине наш полк находился месяц. Мы несли патрульную службу. Затем нас по распоряжению командования направили на восток.

Ехали мы по железной дороге через Москву. В Новосибирске была пересадка. Красные вагоны, состав тянет паровоз «Серго». Мы ехали напрямую, без задержки. На платформах находилось артиллерийские орудия и боевая техника.

Приехали в Хабаровск. Затем нас посадили на пароходы и отправили по реке Амур. В морском порту нас пересадили на большой корабль водоизмещением 25 тыс. тонн.

На судно поместили военную технику: танки, артиллерию, автомашины, реактивные минометы и боеприпасы. Были корабли поменьше, легкие, катера, подводные лодки сопровождали нас, с воздуха патрулировали самолеты.

В море начался шторм (как нам сказали, в 6 баллов). Огромные, с трехэтажный дом, волны перекатывались, бросая корабли. Маленький корабль мог запросто перевернуться и пойти ко дну. Нам запрети ли ходить по палубе.

Тяжелый корабль шел быстро. Рано утром мы высадились на остров и сразу пошли в атаку. Нам помогали артиллерия и «Катюши». У японцев были сильные укрепления, даже вырыты подземные ходы. Воевали мы с ними недолго – и они капитулировали. Два батальона нашего полка остались на Сахалине, остальные был и отправлены десантом на Курильские острова. Командир полка отбыл с ними, связь лишь держал с комбатом.

Со дня победы над японцами, нам – молодым солдатам пришлось еще три года служить на Сахалине. Правительство начало переселять сюда людей из разных городов и областей. С переселенцами заключали договор на 3 года или 5 лет, им платили деньги. Некоторые солдаты оставались на поселение. Но климат на острове тяжелый, морской.

После ночного дежурства – мы патрулировали в группе по 10–12 человек – целый день свободен: в море купаемся, рыбу ловим.

С земляком из Аягуза вовремя патрулирования по городу познакомились с японскими девушками, которые подарили нам по платку.

***

Весной1948 года в полк пришло молодое пополнение и ефрейтор Илиуф Шаяхмет после семи с половиной лет службы был демобилизован:

"Провожали под музыку. Жалко было командирам отпускать нас. Но мы стремились домой. Полковник Валуев обратился к нам со словами: «Теперь, сыновья мои, спасибо за мужество и храбрость. Вы настоящие сыны своей Родины».

Командир и комиссар (политрук) пожали каждому из нас руку и пожелали доброго пути".

_______________________________________ фотографии Ш. Илиуфа _______________________________________

Гражданское фото	В Ленинской комнате, казарма 2-го взвода,разъезд Низина, Амурская обл., 1940 г.	Фото с боевыми товарищами. Празднование Победы над Японией. Южный Сахалин, 1945 г.	Послевоенное фото с супругой и дочерью	Послевоенное фото с сыновьями

_______________________________________________________________________________________________________